Поле зрения

Он не понимал почему – словно перешел какую-то черту, о которой не имел представления.

Этот недобитый парк-рейнджер тоже его смущал. С какой стати? Тэпп понятия не имел. Порой выстрел может оказаться каким-то примитивным – это был, видимо, тот самый случай. Ведь человеческое тело – бесконечный источник анекдотов, в которых его разрывают, давят, взрывают и выворачивают наизнанку. Далеко не все они удачные.

Слышали о парне, которому оторвало всю правую часть?

С ним все в порядке, вовсю ходит налево.

Тэпп положил указательный палец на изгиб спускового крючка – движение, которое за свои пятьдесят шесть лет он проделывал, наверное, сто миллионов раз.

Управление спуском, плавный нажим – основа искусства меткой стрельбы. Спросите кого угодно. Надо нажимать и ни в коем случае не тянуть. И нажимать с такой постепенностью, чтобы выстрел удивил самого стрелка. В противном случае тело в ожидании отдачи бессознательно дернется, и в те решающие мгновения, когда пуля с бешеной скоростью несется в канале ствола, даже легкая дрожь руки погубит выстрел. Снайпер понимает: хороший выстрел, как гром среди ясного неба, должен стать неожиданным не только для цели, но и для стрелка.

Я делаю это ради стрельбы, а не ради их боли.

Их боль мне не доставляет удовольствия.

Их боль только требуется для моей стрельбы.

Тэпп замер в состоянии покоя тихой запруды и, нажимая на спусковой крючок и вспоминая свои рассуждения о прошлой жестокости, понял, что выстрел в мистера Флойда, наверное, самый искренний жест доброй воли по отношению к человеку.

Ему стало приятно.

Механизм сработал чисто. И от этого ему сделалось еще приятнее.

Эль услышала сырой шлепок, будто в стену запустили оковалком мяса; куртка Глена Флойда колыхнулась чуть повыше поясницы, и он, переломившись, осел на землю, будто невидимые ножницы перерезали его спинной мозг. Ни крови, ни боли, почти беззвучное милосердное избавление от кошмарного бдения. Проблемы Флойда наконец остались позади, и Эль ему немного позавидовала. Она сидела, положив под себя руки, спиной к задней панели «тойоты», держа ноги в спасительной тени машины.

Хотелось пить. Контактные линзы пересохли от набившегося под веки песка, и при каждом моргании саднило глаза. От горячего воздуха жгло в горле, словно она, наклонившись над печной топкой, с силой вдыхала жар. Желудок так и не успокоился, и в неподвижном воздухе тянуло рвотными массами. Запах был похож на соленую китайскую еду.

Вздохнул Глен. По-детски, разочарованно.