Смерть на мосту

Может, это его и беспокоило, но виду он не подал. Райсевик слегка кивнул Лене, словно говоря: «Вот это место».

«Очевидно, что оно».

Она вылезла из машины. Солнце тут припекало гораздо сильнее. Миражи мерцали у покрытого бетоном полотна дороги, чем-то напоминая рябь на воде. В воздухе – ни ветерка.

– Отсюда виден огонь, – Райсевик показал на север. – Четыре тысячи акров в районе Черного озера, пожар распространяется дальше, остановить его пока не удается…

– Он придет к нам?

– Только если поменяется ветер.

В таком случае лесной пожар Лену не интересовал. Ей было о чем подумать. Но темный дым, поднимавшийся на милю вверх и напоминавший грозовую тучу, выглядел внушительно. Казалось, что на горизонте наступает конец света – апокалипсис в замедленной съемке.

– Знаете, я никогда не понимал, почему этот мост называют Шпилькой, – задумчиво произнес Райсевик. – Да, я вижу вон там крутой поворот, но, честно говоря, этот мост как из «Марблворкс». Такой детский конструктор, знаете?

– Да.

– Прямая деталь с изогнутым крюком на конце, – он показал пальцем. – Похоже? Я его так воспринимаю. А не как шпильку.

Мост Марблворкс. Почему-то такое название таинственно совсем не звучало.

– Вы сами много играете в «Марблворкс»?

– Всем нужно хобби.

На мгновение он показался ей обыкновенным человеком. Это было мило. Но это также было абсолютным враньем.

– Вы приехали… на ее машине, – наконец он произнес это вслух.

– Да.

Он печально посмотрел на задние фары.

– Узнаю ее.

– Не возражаете, если я буду все записывать?

– Не понял?

Она спросила не сразу. Тянула до момента, пока они не окажутся на мосту. Она считала, что отказать на месте смерти сестры ему будет труднее. Лена кивнула на машину.

– Я привезла с собой старый магнитофон. Вы будете смеяться, но мне посоветовали… все важное записывать.

Райсевик не ответил. Думал.

– Я и раньше начала записывать, – она печально улыбнулась. – На видеокамеру я засняла похороны.

– И смотрели?

– Несколько раз.

Он скорчил гримасу, словно спрашивая: «Зачем?»

– Мы не умираем, когда останавливается сердце. Мы умираем, когда о нас забывают. Моя сестра больше не человек из плоти и крови. Она – мысль, образ. Я ношу этот образ в себе. Поэтому мне нужно сохранить любой оставшийся от нее след, каждое слово, запах, звук.

– И даже не самое приятное?

– Да.

– Даже похороны?

– Мне кажется, что она рядом. Словно ненадолго отошла.