Если ты вернёшься…

Когда ты вернёшься ко мне…

Если ты вернёшься…

Глава 1

Алёна Морозова

Будильник трезвонил, выбиваясь из сил, напоминая о ещё одном безрадостном дне моей жизни.

– Да выключи ты его наконец! – громко крикнул отец, гремя на кухне пустой стеклянной тарой.

Нажав кнопку отбоя, я повернулась к стене и погладила по волосам младшего братишку. Сашка блаженно спал, улыбаясь своим предрассветным грёзам. Легонько нажав пальцем на кончик носа, словно на кнопку, я наклонилась к брату, прошептав:

– Вставай солнышко.

Новый день начался, кому-то давно пора собираться в детский сад.

Промычав что-то нечленораздельное, он лишь глубже зарылся в мягкость подушек, почесав ушко, которого щекоча коснулось моё дыхание.

Сдёрнув с малого одеяло, ещё хранившее тепло наших тел, я пошла умываться, а когда вернулась, обнаружила брата, сидящего на кровати с недовольным лицом.

– Опять понедельник, – насупился он, – везёт тебе Алёнка, в школе хоть каникулы есть, а я словно наказан, круглый год хожу в этот садик.

Никакого отдыха не дают человеку!

– Человек, ты чего разворчался с утра? Давай, беги чистить зубки и пошли завтракать. Ты же знаешь, мне нельзя в школу опаздывать, а то дома опять будет скандал. Мы ведь с тобой не хотим лишний раз расстраивать родителей?

– Не хотим, – повторил он за мной, стрелой бросившись в ванную комнату.

– Ленка, я ушёл! Присмотри за братом и уберись наконец-то дома, сидишь целыми днями бездельем маешься! Выросла лентяйка на нашу голову! Ужин не забудь приготовить к приходу матери, а то ей снова в ночную идти.

– Да, папа, конечно, – послушно ответила я, не вступая в спор, зная, что ничем хорошим он не закончиться.

Пятнадцать лет назад, в день моего рождения мама назвала меня красивым именем – Алёна.

«Алёнушка», – ласково говорил отец в те редкие минуты, когда был трезв и в нём просыпалась глубоко дремавшая нежность.

Когда был зол он нарочно звал меня Ленкой, зная, что меня это очень обижает. Поначалу я возражала ему, расстраивалась и плакала, но в один из дней, получив оплеуху за свою истерику, поняла, что его уже не изменить.

Махнув на всё рукой решила, что не стоит лить слёзы понапрасну, каждый раз молча «глотая» горькую досаду.

– Алёнка, ну что ты там копаешься? Сама же говорила, что мы торопимся.

– Сейчас, Саша.

Сделав бутерброды с остатками сыра, я заварила чай и накормив брата помогла ему одеться. Выйдя из подъезда, мы тотчас окунулись в прохладную свежесть майского утра.