Свет и тень

Девчонка была настолько напугана, что даже не пыталась прикрыть свою наготу. Её маленькие соски, сжавшиеся в горошины, дерзко торчали на округлой груди, освещаемой лунным светом. Макияж расплылся от слёз, разукрасив лицо чёрными потёками туши.

– Иди сюда, – протянул руки в её сторону.

– Амир Давидович… – всхлипнула она и бросилась ко мне словно маленький уличный котёнок, за проходящим мимо человеком.

– Тише, малышка. Ничего же не произошло? Я рядом, – одёрнув задранное платье, прижал дрожащее тело к себе.

Через тонкую ткань рубашки ощутил твёрдость сосков. Скулы свело от дикого желания обладать Кариной. Даже такая, зарёванная и потерянная она привлекала меня, как никто иной.

– Какие нежности, Амир! Ты бы сразу так и сказал, что Светлова – твоя подстилка. Я бы уважил земляка, не тронул её. Не такая уж важная птица…

– Заткнись, Мирза! Не нагнетай!

– Амир Давидович, мне страшно…

Каринка подняла глаза и посмотрела так отчаянно, что у меня перехватило дыхание.

Войдя в кабинет первым делом запер дверь на ключ и только потом позволил себе опустить на пол драгоценную ношу. Стараясь не смотреть на аппетитную грудь девушки натянул на плечи платье, застегнув молнию. Подойдя к шкафу взял пачку влажных салфеток и развернув затихшую девчонку лицом к себе, тщательно стёр следы косметики.

– Карина… ты в порядке?

– Амир Давидович… – вновь завела она свою пластинку.

– Амир… для тебя я хочу быть просто Амиром.

– Амир… – эхом отозвалась она, преданно смотря в мои глаза.

– Так-то лучше! – подмигнул я.

А потом произошло то, чего я никак не ожидал от этой холодной красавицы. Протянув руки, она обвила ими мою шею и дрожа как осиновый лист на ветру, несмело прижалась к груди, уткнувшись холодным носом в вырез рубашки. Жадно втянув воздух потёрлась щекой и протянула:

– Амир… это имя так соответствует тебе.

– Карина? – в неверие произнёс я.

Неужели она что-то испытывает ко мне? Отыскала значение имени. Зачем?

Проведя по щеке девушки тыльной стороной ладони ожидал, что она отстранится, но Светлова лишь прикрыла глаза, наслаждаясь моей лаской. Стянув резинку с белокурых волос, гладил это шёлковое полотно, не в силах выпустить Карину из своих объятий.