Дар

– Второй-то? Да вот это чудовище утром казнят! – пояснил он. – Вот думаю: сейчас с ней погоревать или позже.

– Чет, давай, тащи эту облезлую шкуру, – прикрикнул здоровяк. – Нам ещё с ней вопрос решать. А ты всё о своём. Впереди вся ночь.

– Верно! – согласился Чет.

Он подмигнул узнице, важно выпятил грудь и проследовал за напарником. Как только они ушли, Мира упала лбом в солому и зашептала молитву. Она ясно представила взгляд брата, усталую улыбку матери, их недоумение, когда узнают о ней. Сердце защемило тоской.

Так на душе сделалось плохо, что в пору самой прыгнуть в пропасть. Какой позор ждёт её: быть жестоко изнасилованной и повешенной, а страшнее всего – не знать за что. – Я что-то украла? – задавала себе вопрос узница. – Может, хлеб плохо выпекла? Что случилось, кому я навредила?

Мира заплакала и вспомнила, как была малышкой, любимой доченькой. Сколько она себя помнит, с ней и братом была только мать. Отца затоптал бык во время весенней пахоты. И с тех пор мать всю любовь отдала детям.

Её горячо любимые близкие люди сейчас одни. Самые дорогие – они всё, что есть в её маленькой, но такой печальной жизни.

Девушка приняла решение: молить короля о пощаде, когда ей дадут последнее слово. Только она не догадывалась, что ведьмам такой возможности не дают. Как не знал и Деян, чем обернётся его посещение королевской тюрьмы.

***

Странник сидел в засаде и слушал, как оживились стражники. По их словам он понял, что совсем скоро начнётся церемония венчания короля Максимиана II и восточной принцессы Леи, племянницы императора восточного государства.

– Тем лучше: будет легче обвести стражу, – воодушевился Деян и заговорил сам с собой, будто оправдывая свои поступки перед невидимым собеседником. – Пока остаётся только ждать. И я буду это делать. Я этим и живу: выжидаю, убиваю, забираю, ухожу. До сих пор в ушах пульсирует мягкий стук некованых копыт Седого – моего друга. Мы с ним славно путешествуем из града в град. Нам нравится ночевать под открытым небом, когда природа полнится звуками струящейся воды, завыванием северного ветра, перекличкой ночных птиц.

Нас защищает Длинноликий. Он не хуже коня – красивый и гордый.

Деян опустил руку на ножны из волчьей кожи и выхватил меч. Он рассёк воздух как льдина волну. Бронзовый эфес с искусной серебряной инкрустацией по бокам и рукоятью, опоясанной серебряными нитями, – блеснули молнией. Деян осмотрел гладко заточенное лезвие и остался доволен его безупречностью.