По ту сторону судьбы

Со мной они тебе ни к чему, – после недолгого молчания ответил Даниил, ежась от стылого воздуха. – Как твоя нога?

– Немного болит, – смутилась Арина, срывая жухлый листочек с кустарника. Она поднесла его к глазам, рассматривая прожилки и ржавые крапинки. – Осень, тоскливое время года. Я её не люблю. Природа словно умирает, и не знаешь наверняка: уловишь ли её дыхание вновь.

– В твоих словах есть доля правды. Природа умирает каждый год, она не повторяется снова. Цветут новые цветы, зеленеет листва, но даже люди не остаются прежними: у них меняются мысли, мировоззрение, временами даже жизнь.

А теперь хватит разговоров, сейчас осмотрим твои раны.

Солнце блистало высоко в безоблачном небе, но совсем не грело. С каждым часом становилось холоднее. Приближение зимы чувствовалось во всём. Дальше находиться в поле не было смысла, но Даниил не решил, куда им двинуться, чтобы спрятаться и перезимовать. В его поступке не было логики, и он это понимал, но такой протест очень воодушевил мужчину, что отступаться от намеченного плана не собирался.

– Холодно, – улыбнулась Арина. Её щеки покраснели то ли от холодного воздуха, то ли от смущения, но румянец ей был к лицу.

– Не май месяц, – согласился Феникс, и направился к машине. Он осознал, что чем дольше рассматривает Зиновьеву, тем сильнее симпатизирует ей. Да что там симпатизирует – он желает её до последнего сантиметра смуглой кожи, до самой глубокой потайной складочки, до дрожи, в конце концов. Тряхнув головой, он бросил на ходу: «Ничего, скоро мы уедем отсюда.

Иди за мной, покажешь мне свои ножки».

Осмотрев раны, Феникс обработал их и перебинтовал ступни.

– Леди, теперь Вы сможете бегать, может даже и от меня, – пошутил он, улыбаясь, отчего под глазами стали заметнее тонкие линии морщинок.

– Спасибо, доктор. А где мы будем жить? Мне надо знать заранее, чтобы разработать маршрут побега, – обуваясь, парировала Зиновьева, чем вызвала восхищение собеседника.

– Моя попутчица всё же с юмором! Уже хорошо! – воскликнул Феникс, наблюдая, как Арина ходит, наступая на больную ногу.

 – Жить где будем? Да не знаю я. Земной шар большой. Где-нибудь да бросим свои кости. Обещаю: всё у нас будет хорошо!

Зиновьева кивнула и, опустив голову, пошла по тропинке, разглядывая окружающую местность. Феникс, присев на корточки, достал сигарету и прикурил, рассматривая, как извивается тонкий стержень прогоревшей спички. Выкурив сигарету, он посмотрел на часы, которые показывали двадцать пять минут третьего.