Только ты

Найти не могу, как и своё счастье, – подумала Кирма. – И не спросишь ни у кого. Может, кто видел, нашёл. Как и про судьбу. Не спросишь ни у кого, где её искать».

Кирма отрешённо взялась за привычные дела, только всё валилось из рук. Ей слышался голос Ирима. Девчонка сердцем чувствовала, что ему плохо. И от этого кручинилась ещё пуще. Кирма перестала питаться и спать, а часами сидела у реки и смотрела на круги, расходившиеся по зеркальной поверхности. У берега юркие рыбки хватали мелких червяков, плавающих в заводи.

Лягушки глотали комаров и возились в камышах. Белки сновали с ветки на ветку, птицы трелью оглашали округу, а она тосковала. Так тосковала, что её грусть передавалась Ириму.

***

Элли в это время пытался составить план нового побега, да только на ум ничего не приходило. В голове будто варилась каша, причём на огне, от которого вспотел лоб. Может, рана воспалилась, и начался жар? А возможно от переживаний. Он слушал вопли орши, но не желал на них отвечать. Ирим хотел, чтобы его оставили в покое, чтобы хоть немного отлежаться и обдумать плачевное положение.

– Эй, ты живой там?

Тишина.

– Чего молчишь? Отвечай! – злился Матакар и пыхтел возле ямы.

Тишина.

– Я спущусь сейчас и сдеру с тебя шкуру.

Тишину нарушило шуршание настила. Сдвинув его в сторону, орши просунул в щель свою устрашающую огромную голову.

– Отвечай, когда с тобой разговаривают, глупый элли! – проревел он, но ответа не услышал. – Ты там спишь что ли?

– Уснёшь с тобой, – пробормотал Ирим.

 – Чего надо? Что пристал?

– Это я пристал? – Озадачился Матакар и почесал грязным пальцем подбородок.

– Ну, не я же, – парировал Ирим. Пленник сидел, подобрав колени, и уткнувшись в них носом.

– Есть хочешь? – примирительно осведомился дикарь.

– Нет. Можешь съесть мою порцию, – разрешил Ирим. Он даже не поднимал головы на верзилу.

– Ты почему наглый такой? Ничего не боишься?

– Ничего и никого, – ответил элли. – Мне уже всё равно.

– Почему? – удивился сторож и немного передвинулся у отверстия.

– Тебе, правда, интересно? – усмехнулся Ирим и поднял лицо. В его глазах стояла такая печаль, что громила подполз на пупке ещё ближе к яме и устроился удобнее.

– Да, – ответил орши. Он вытянул толстые ноги назад, а лицо глубже просунул в отверстие потолка.

– Понимаешь, страшная ты морда, я влюблён! Вот ты меня здесь держишь, а в это время мою любимую девушку отдают замуж в чужом краю, – пояснил Ирим и поднялся на ноги.