Мы встретимся снова

Он боялся, что враги опередят его, а то и займут место, подстерегая их. Мужчину охватил страх, но в то же время, он знал, как напуганы дети. Они были настолько привязаны к нему, считая его защитником и покровителем, что он не смел выказать своей слабости. Он шёл впереди них, но не чувствовал радости от того, что они как дерево тянется к свету, тянулись за ним. Этот факт также не вселял в него уверенность, не поднимал в собственных глазах. В душе у него была пустота.

Спускались беглецы в водоём спешно по деревянным лестницам, связанным гибкими ветками.

На алтаре на тот момент находилось несколько мисок из обожженной глины. Ими пользовались на случай осады, черпая воду. Юна в этом месте не искали, потому что захватчики стремились пробраться ближе к храмам, где до недавних времен прятались люди, пока не сменили убежище.

В новом пристанище дети дрожали и жались к Ясу, заглядывая в его отрешенные глаза. Они просидели в спасительной тишине до позднего вечера, пока не услышали шорох.

– Никчемный, вы тут? – Голос ударил сверху как гром и отскочил от влажной стены.

 – Эй, Снег, поднимай свой трусливый зад и веди детей в город. Мы победили! Уже скоро жрецы приступят к пыткам пленных. Скорее наверх!

После такой команды потянулись по лестнице малыши. Яс завершал процессию. Уже вылезая, он почувствовал, что на пальцы опустилась нога, и вдавила пяткой его руку. Боль обожгла суставы, но мужчина, стиснув зубы, повис на лестнице.

– Никчемный, ладно тебе, не пыхти. Я сегодня добрый: увижу, как каратели будут срезать с костей чироми мясо, и бросать в огонь.

Это зрелище как раз по мне – не то, что смотреть на тебя.

По голосу Яс определил, что за ними пришел Жгучий клинок, которому надоело глумиться над слепым, и он убрал ногу с его пальцев, развернулся и медленно направился на площадь. Яс подтянулся на руках и выбрался из убежища. Его разгоряченные щеки обдул теплый ветер. Он сел у края воронки и размял руку. Суставы распухли, но пальцы шевелились. Вздохнув, слепой юна поднялся на ноги и пошел в противоположную от площади сторону.

– Кимиш, моя Тайна, как я хочу к тебе, – шептал Яс сквозь зубы, пытаясь справиться с душевной болью. Даже в сумерках было заметно, как он борется с собой и переживаниями. Страдания исказили его речь, как и его лицо. – Я хочу увидеть нашего малыша. Я соскучился, ты даже не представляешь как. У меня в груди пустота, и от этого ещё больнее, ведь эта пустота разрастается и выедает меня изнутри.