Градус любви или любовь по шкале Лайкерта

Настроение испортилось окончательно, захотелось закурить и напиться до беспамятства…

– Идёмте! Эй, Влада, ты что уснула там?– донёсся голос Марка.

Внутренний двор поразил всех не менее, чем верхние два этажа. Снег был аккуратно расчищен на двух широких полукруглых дорожках, ведущих к дому. Каменная балерина застыла на одной ноге, украшая верхушку фонтана. Воды в нём не было, лишь немного снега, который также лежал на каменной юбке-пачке. Кусты по краям дорожек были аккуратно подстрижены и с них капал подтаявший снег.

По три высокие туи, с обеих сторон входа в дом, встречали непрошеных гостей молчаливым величием. Мраморная лестница с рифлёной поверхностью, чтобы ни дай бог не поскользнуться, привлекала холодной белизной. Массивная деревянная дверь приоткрылась и всем троим показалось на миг, что сейчас из неё выйдет лакей и пригласит на бал. Но на порог вышла пожилая женщина, кутаясь в толстую длинную шаль. Она оценила их надменным взглядом, и небрежным жестом предложила войти.

Глава 5

К обеду резко похолодало и пошёл снег. Мирослав безуспешно набирал номер Лиды и решал, что ему делать до вечера. На кухне закипел чайник. В дверном замке послышался скрежет и кто-то вошёл в прихожую.

– Миро, ты дома? – послышался высокий женский голос.

– Чёрт! Марина! – выругался Мирослав войдя на кухню. – Я тут! Иди сюда!

– О, я как раз к чаю…

Стройная молодая девушка, лет двадцати пяти, в обтягивающем мини платье появилась в проёме двери. Выставив ножку вперёд, так, чтобы был виден ажур края чулок, она послала ему воздушный поцелуй.

– Надеюсь я вовремя? Привет!

– Здравствуй. Пока не знаю… Если честно, то я тебя не ждал, и вообще забыл, что у тебя ключи есть.

– По-моему ты вообще забыл о моём существовании, Мирославчик? Но вот за что я тебя люблю, так это за честность.

– Значит в любви для тебя честность на одном из первых мест? – он показал ей рукой на табурет, чтобы она присела, и продолжил. – Помнишь, я рассказывал тебе про тест по шкале Лайкерта?

Марина кивнула и присела, слегка вздрогнула.

Поверхность табуретки оказалась холодной. Мирослав не обратил на это внимание, он заваривал чай.

– Ты поставишь честности наивысший бал? – спросил он.

– Опять ты со своей шкалой,– Марина надула и без того пухлые губки и задумалась. Её выразительные карие глаза, в обрамление густых, от природы, ресниц, смотрели в упор на Мирослава, когда тот к ней повернулся.