Под шепчущей дверью

Провел ладонями по предплечьям и выяснил, что его кожа продолжает шелушиться. Крюк в груди как-то сердито повернулся, трос шел к стене, через которую он только что продрался. Он забежал за магазин. Там, под бесконечным ночным небом, простиралось пустое поле. По другую его сторону было еще одно селение. Дома там стояли близко друг к другу, в некоторых горели огни, другие были темными и казались зловещими. Он направился к ним, все еще яростно потирая руки.

Он пересек поле и пошел между двумя домами. В доме справа ревела музыка; дом слева был темным и тихим.

Он прошел сквозь забор, окружавший правый дом, потом сквозь стену и очутился в спальне, где женщина в комбинезоне из красной кожи, стоя у кровати, постукивала по ладони стеком, все ее внимание было сосредоточено на мужчине в пижаме, произносящем:

– Это будет потрясающе.

– О боже милостивый, – хрипло прошептал Уоллес и попятился к стене.

Почувствовав под ногами дорожное покрытие, он остановился. Он не знал, куда теперь идти. Кожа на ногах по-прежнему расслаивалась и проникала сквозь спортивный костюм.

В ушах у него звенело, мир вокруг был подернут дымкой, его цвета смешивались воедино. Трос светился, крюк подрагивал.

Он быстро пошел по тротуару, желая уйти как можно дальше. Но, казалось, его шлепанцы расплавились, и каждый следующий шаг давался труднее, чем предыдущий, словно он шел по воде. Он зарычал от напряжения. Звон в ушах усилился, и он никак не мог ни на чем сосредоточиться. Он стиснул зубы и пошел дальше. Ноготь на мизинце правой руки сполз и рассыпался.

Он, посмотрев вперед, сжал кулаки. Посреди улицы стоял мужчина.

Но что-то в нем было неправильным, и по коже Уоллеса побежали мурашки. Мужчина, наклонившись, стоял спиной к Уоллесу. Его обнаженный торс был обтянут серой, болезненного вида кожей, из спины резко выпирал позвоночник. Плечи ходили ходуном, словно его рвало. Штаны сползали с бедер. Кроссовки были грязными и изношенными. Руки безжизненно висели вдоль тела.

Уоллес сделал шаг к нему, по спине у него по-прежнему бежали мурашки, все в нем кричало, призывая повернуть назад, убежать, и тут мужчина повернулся к нему.

Уоллес не хотел видеть его лица, оно наверняка было столь же ужасно, как и все остальное. Все звуки казались ему приглушенными, будто его уши были забиты ватой. Когда он заговорил, ему почудилось, что надтреснутым голосом говорит кто-то другой.

– Привет? Вы… вы меня слышите?

Мужчина дернул головой и поднял ее, его руки тоже задергались.