Падение

Пять собраний дисциплинарного комитета, двухнедельный отпуск без оплаты и сомнительный карьерный прогноз теперь означали, что Тео оставалось день за днем ходить на работу, ни на шаг не отступать от правил и надеяться, что когда-нибудь его простят.

Он отпил кофе и с удвоенными силами вернулся к бумажкам.

– А нам стоит волноваться, что мы единственные придурки, которые рассиживаются тут в субботу от нечего делать? – сказал Дженкинс, вернувшись с пачкой чипсов.

У Тео снова засветился телефон. Он не заметил.

– Я думаю, – Тео откинулся на спинку, – что мы единственные придурки, которым не наплевать на свою работу.

– А я вот думаю, нам нужна баба, – сказал Дженкинс с набитым ртом. – Пошли нажремся. Будем клеить цыпочек своими корочками.

Экран телефона Тео снова засветился. Он взял его и увидел семь непрочитанных сообщений от тети Джо. Сердце екнуло, сразу представилось худшее. Его мама, сестра тети Джо. С ней что-то случилось. А может, с сыновьями Джо, которые ему были как родные братья.

– Ну? Двинули? – Дженкинс прислонился к стенке своей офисной кабинки.

Тео уставился на телефон. Так невероятно, что пришлось перечитать. Напиши такое кто-нибудь другой, он бы не поверил.

Но Тео знал тетю Джо.

Схватив свой значок и отъехав на кресле, он даже не обратил внимания на стопку папок, которая опрокинулась, – спорхнувшая на пол недоделанная работа.

Билл тихо прикрыл дверь туалета и сдвинул защелку вправо. Флуоресцентный свет тут же стал ярче. Он постоял, словно забыл, зачем пришел.

Хлипкая пластмассовая дверца возмущенно скрипнула, когда он прижался к ней лбом. С его шеи свисал галстук.

Такого поворота событий он никак не ожидал. Такую угрозу он никогда не обсуждал с коллегами и не рассматривал как возможную. Нет такой главы в руководстве, нет такого протокола, нет такого чек-листа. Теперь вся его подготовка казалась до ужаса наивной. Все меры и планы вводились для нападений на борту.

Билл обернулся к зеркалу, всмотрелся в отражение. Он чувствовал себя просто каким-то мужиком в костюме пилота.

Форма ему больше не шла. Он взглянул на золотые крылья на рубашке и впервые в жизни задал себе вопрос: а что, если он не заслуживает форму? И не заслуживал никогда?

Он поссал и нажал на кнопку смыва, поморщился от оглушительного шума воды. Раковина встретила так же враждебно – ледяная вода хлестала по трясущимся рукам, пока он тянул время.

Это его последние мгновения в одиночестве. Теперь надо решить, что делать. Как все исправить.