Брисеида. Тёмные всадники

Она знала, что химера необходима для сопровождения души через картину, так как сама пережила подобное в Греции. Теория Бенджи не учитывала различные плоскости реальности. Но объясняла одержимость проводников тромплеем и была еще одним свидетельством незаурядного ума ее друга. Он был так близок к истине… Она не хотела рисковать, рассказывая ему о своей встрече с херувимом.

– Это для начала, – осторожно сказала она, – но ты забываешь о том, что мы узнали из статуи Нила Кубы-младшего.

– Девять дисков реальности твоего брата?

– Да… Для того чтобы пройти сквозь полотно картины, нужно отрешиться от физического мира.

Думаю, такое возможно на верхних этажах, доступных только химерам.

– Да, наверное… Если только человек не спит.

Когда Брисеида попала в Цитадель, то была без сознания. Может он быть прав?

– А что другие думают о твоей теории?

– Уиллис и его команда? Они и так считают меня безумным, поэтому не вижу смысла рассказывать им.

Брисеида задумчиво молчала. Конечно, Уиллис не принял бы его слова всерьез.

Хотя она знала, что только ее разум путешествует, она все еще не могла привыкнуть к этому.

– Ты когда-нибудь слышал о падении как о высшей мере наказания, Бенджи? Там, где я нахожусь, это слово у всех на устах.

– Полагаю, это наказание, предназначенное для химер. Те, которые не соблюдают договор с Цитаделью. Пока об этом ничего не известно, но я нашел много подобных картин. В частности, миф о падении сатаны.

– Ты думаешь, что сатана – химера?

– Сатана – создание человеческого разума, состоящее из тела человека и крыльев птицы.

Разве не похоже на описание химеры?

– Но что, если дьявол действительно существует?

Бенджи пожал плечами:

– Каждый может называть его как угодно, придумывать для него разные происхождения, результат остается тем же. Ты так не думаешь?

– Я не знаю…

Она поняла, на что он намекает: если Сатана был выдумкой человека, то он оставался такой же химерой, как и все остальные, находясь под управлением Элиты.

Поэтому им не стоило его бояться. Но Брисеида больше не была на стороне Цитадели. И представление дьявола как химеры не успокаивало ее, совсем наоборот… Она всегда представляла себе дьявола как фантазию из ушедшей эпохи, которая никогда не коснется ее. Но теперь она верила в химер, и если дьявол был таковым, то у него тоже существовало свое место в реальном мире. Страх, который она прочитала в глазах монахов, был оправдан. Брисеиде не очень понравилась эта идея.