Никто не видел Мандей

Скажем, прокатиться на велосипеде вокруг квартала…

Я выдавила улыбку, вспоминая долгий обратный путь от дома Мандей.

Мама стояла у плиты и жарила зубатку. На столе уже стояла лимская фасоль с ломтями горячего хлеба. Папа поцеловал маму в шею. Она вывернулась и с широкой улыбкой принялась отгонять его кухонным полотенцем. Эти двое вечно вели себя, как влюбленные подростки, заставляя окружающих посмеиваться.

Родители встретились в кафе для дальнобойщиков под Атлантой, где мама пекла блинчики. Папа говорит, что это была любовь с первого взгляда, и он с радостью вызвался в очередной долгий рейс только для того, чтобы вновь ее увидеть.

А спустя шесть месяцев сделал ей предложение и привез к себе домой, в Вашингтон. Ему тогда было двадцать девять лет, а маме едва исполнилось девятнадцать.

Папа у меня большой, грузный, с сияющей лысой головой и бицепсами размером с туловище младенца. Он был защитником в футбольной команде своего колледжа, но в предпоследний год учебы повредил спину.

Поскольку он не учился, а только играл, ему пришлось бросить учебу. Мама говорит, что колледж не для всех. Ученая степень не сделает тебя умным, а папа – самый умный из всех, кого я знаю. До того как встретить маму, он откладывал каждый цент, вырученный за перевозку автомобилей, и этого оказалось достаточно, чтобы купить наш первый дом.

Мама достала из духовки макароны под сыром, и мы сели за стол ужинать – это был наш ритуал для субботних вечеров.

– Итак, – сказал папа с набитым ртом, – как прошла твоя первая неделя в школе?

– Мандей ни разу не появилась.

– Правда? А где же она?

Я пожала плечами.

– Не знаю.

– Ты пробовала ей звонить?

– У ней телефон не работает.

– У нее телефон не работает, – поправила меня мама, передавая папе острый соус. – Нужно правильно говорить по-английски, дочка. Я не хочу, чтобы люди подумали, что ты у нас совсем необразованная.

Папа улыбнулся ей.

– Слушай маму, Горошинка. Как бы безумно это ни звучало.

Мама бросила на него сердитый взгляд, но от его улыбки засмущалась.

Я слегка поерзала на стуле. От падения на дорожку перед домом Мандей у меня на ягодицах остались болезненные синяки. Я не рассказала маме о случившемся. Ей было бы плевать на то, как дико вела себя миссис Чарльз – прежде всего маму обеспокоило бы то, что я вообще поехала туда. Но я не могла забыть взгляд, брошенный на меня миссис Чарльз, и резкость, прозвучавшую в ее хриплом голосе.