Битва при Гастингсе

За предыдущие годы я заработал достаточно. Такое мне вышло везение.

Гриша спросил-ответил: «Может не вам повезло, а вашим ученикам?»

– Наверное. Хотя, кто знает, кому это больше приносит радости.

Слонов опять вступил в разговор:

– А в шкафу я видел книги вашего сочинения. Учебники шахмат?

– Да, но не только. Жизнь я прожил длинную, интересную. Есть что рассказать не только о шахматах. А во время турнира будет презентация моей книги стихов.

– Как стихов? Так вы и поэт?

– Поэтом был Байрон, а я так, пробовал рифмовать.

Книга называется «Шахматные рифмы». Накопилось за жизнь много, вот решил издать. Там стихи о шахматистах, о дебютах, задачах.

– А как можно написать стихи о шахматной задаче?

Оказалось можно

– Вот через пару дней придет тираж – почитаете. Я хотел к открытию турнира, но не успели в типографии. Жаль. И еще жаль, что у вас в стране, в СССР этого никогда не прочитают.

У Слонова перехватило дыхание: «Там что какие-то мысли против нашей страны?»

Англичанин покачал головой.

– А почему у нас издать нельзя?

– Я не представляю, как перевести стихи на русский. Прозу-то не всегда легко, а стихи…

Гаров, страстный любитель поэзии, не мог не вставить свое слово: «Извините, что я вмешиваюсь, но мне кажется, перевод возможен. Читаем же мы по-русски Шекспира.»

– Увы, юноша, пример ваш не годится. Когда переводишь длинные тексты, всегда можно передать мысль автора. А как это сделать, если всего четыре строчки, да плюс игра слов?

– Мистер Уотсон! Это тоже возможно! Зависит, конечно, от квалификации переводчика.

Но смогли же перевести четверостишия Роберта Бернса. У нас он очень популярен. Хотите, я вам подарю сборник?

– Буду вам признателен.

– Вы прочитаете и сможете оценить качество перевода.

– Боюсь, что для этого придется сначала перевести Бернса на английский. (Два очень удивленных взгляда устремились на Уотсона) Шотландским я не владею.

Тут Слонов задал вопрос вроде бы по обсуждаемой теме, но как-то незаметно переводящий разговор в другую сторону: «А кроме русского знаете еще какие-то языки?»

– Я их столько знаю, что они у меня смешались в голове.

 – Уотсон протянул руку и вытащил у Слонова из пачки Беломора одну папиросу, понюхал, повертел в руках, попробовал прикурить и как ни странно не закашлялся. – А знаю много. Да. Видимо талант. Хотя, судите сами: некоторые я учил по необходимости. Французский – моя жена француженка. Русский, потому что шахматисту надо знать.