Битва при Гастингсе

После этой фразы на какое-то время установилась почти полная тишина, слегка прерываемая потрескиванием, доносившимся из камина. Больше никаких звуков не было. И не могло быть. Дыхание перехватило. Прямо с фотографии им улыбался САМ Хосе-Рауль Капабланка! А где-то от кармана его элегантного светлого пиджака и до правого угла снимка наискось четким ровным почерком было написано: «Можно добиться успеха в шахматах и, не становясь чемпионом. С наилучшими пожеланиями мистеру Уотсону. Х-Р Капабланка 1 января 1935 года»

Наверное, минут пятнадцать москвичи стояли и молча, смотрели на фотографии, читали подписи.

После такого разговаривать уже было совершенно невозможно. Требовалось время, чтобы «переварить» увиденное. Друзья поблагодарили хозяина и откланялись, пообещав прийти завтра вечером и показать сыгранную партию.

Глава 5

В которой, наконец, начинается Битва при Гастингсе.

Утром легко нашли игровой зал. Точнее даже не искали. Просто увидели много людей идущих в одном направлении.

Кое в ком узнали вчерашних попутчиков, но главное встретили двух Браунов, аптекаря и его внука Макса, с которым тут же познакомились.

Турнирный зал оказался довольно внушительных размеров. Городской шахматный клуб не мог вместить такого количества игроков, тренеров, зрителей, поэтому раз в год на время турнира арендовалось это просторное помещение. В 9—00 началась регистрация и жеребьевка, а в 10—00 после речи мэра города и президента фестиваля Гриша уже сидел за столиком номер девять.

В соперники ему на первый тур достался Грегори Алмонд, местный шахматист. Хорошего в этом было мало. И не, потому что надо играть на чужом поле (для шахмат это не важно), а важно и очень то, что Гриша об англичанине ничего не знал, а значит, не представлял, в какую силу тот играет, какой тактики придерживается, какие дебюты использует. Сложность была еще и в том, что Алмонд вполне мог знать о Грише. Партии Гарова уже публиковались, что доказал вчерашний разговор с Уотсоном.

Как играть? Броситься на него в надежде на блицкриг? Опасно. А вдруг отобьется. Проигрывать в первом туре никак нельзя. Может настроение испортиться на весь турнир – ничем не поправишь. Никто не рискует чрезмерно в первом туре. Ну, почти никто. Только восьмой чемпион мира гениальный Михаил Таль в свои лучшие годы в первой партии почти всегда… проигрывал! Но копировать гения бесперспективно. Что дозволено Юпитеру…

Давно уже прозвучал гонг.