Битва при Гастингсе

А вопрос Слонова показал то ли осведомленность, то ли умение быстро соображать: «В урны стали класть что-то более опасное, чем окурки, не так ли?

– Да, верно, это из-за террористов

Гриша проявил полное непонимание обсуждаемого вопроса: «А кто такие террористы? И что они в урны кладут?»

Возможно, читатель не поверит в искренность вопроса шестнадцатилетнего юноши, но это чистая правда: в описываемое время в 1976 году в России (тогда СССР) про терроризм ничего не знали, как и про частную собственность.

Полицейский на ходу повернул голову, очень внимательно посмотрел на Гарова, и на его лице появилась удивленная улыбка: «Вы юноша, наверное, живете в счастливой стране, если не знаете кто такие террористы. Вот эта улица, Кембридж-Гарденс: сплошные гостевые домики. Отсюда до шахматного клуба рукой подать, и цены здесь вас не обременят. Добро пожаловать в Гастингс!»

Проводив глазами полицейского, Гриша восхищенно произнес:

– Вот это да!

– Что да, то да.

– Я не про то. Владислав Сергеич, а как он узнал, что мы шахматисты?

– А ты думал нас можно с японскими сумоистами перепутать? Простая наблюдательность.

– Но ведь у нас на лбу не написано, что мы шахматисты.

– На лбу? Нет на лбу не написано. Но из твоей сумки торчит краешек карманных шахмат. Завтра открытие фестиваля. Складываем два и два. Получаем четыре.

– Думаете, он доску увидел?

– Я эту доску еще в самолете углядел

– Да?

Слонов кивнул головой.

– Владислав Сергеевич! А вот вы вице-директору так уверенно заявили, что, мол, мы сейчас языком Шекспира там. А откуда вы узнали, что я по-английски говорю?

Подтекст вопроса читался легко: что-то Слонов многовато знает про Гришу. А может он шахматы совмещает со шпионством и изучал Гришино досье на Лубянке. В КГБ, как известно «на всякого мусье – есть свое досье».

Но Слонов как будто не заметил этот подтекст (а, скорее всего, сделал вид, что не заметил) и объяснил следующим образом.

– В самолете, во время игры вслепую я пару раз обратился к тебе по-английски, и ты ответил, даже не заметив смены языка.

– А как же я этого не заметил?

– Ты Гриша в тот момент был слишком погружен в игру, позиция у тебя была тяжелая. Это известный психологический трюк.

Улочка была небольшая. Прошли ее до конца, и надо же именно крайний домик понравился больше всего.