История четвёртая. Вор у вора жену украл

Я вспоминаю, как он схватился за голову, глядя на взрыв, уничтоживший флаер… Папуле бы в напёрсточники податься. Хотя он выбрал более впечатляющую карьеру. А то бы мог стать теневым повелителем…

Мысли обрывками мелькают, пока я торопливо шагаю за быстро идущим консулом. Вот Флавий и Алонсо всегда убавляли шаг… А Вителлий Север не задумывается, каково мне бежать за ним, сохраняя вежливо-отстранённый вид. Нам навстречу идёт… это невозможно! Начинаю оседать на пол, потому что дыхание замерло. Консул похватил меня на руки и держит.

А я вспоминаю, что мой сын… все мои дети являются копиями своих отцов. И это не Марк Флавий идёт… Нет! Уже бежит к нам! А мой сын Вителлий Флавиан.

– Мама! Ты вернулась! Я знал, что это не ты! И Марий. Он тоже знал! Мы просто никому не сказали… Не надо плакать, мама!

Легко сказать… Смотрю на взрослого мальчика. Девять лет… а у меня брошены близнецы… Конечно, барон Алек присмотрит… И дона Алмира уйдёт, а я не смогу её проводить. А она ведь – прабабушка Вителлия Флавиана.

Так и не увидит своего правнука… Какие глупости лезут в голову!..

– Как служба, сын?

– Всё хорошо, спасибо, отец.

Надо что-нибудь сказать, а я не знаю, как разговаривать с повзрослевшим сыном. С Императором! Я, наверное, уже попадаю под действие ЗОВ. Не только не приветствовала, как полагается, но и… продолжаю сидеть на руках у консула, не делая попыток встать на ноги… Или до окончания контракта церемониал не применяется? Как мне не хватает Алонсо. Сейчас он бы уже объяснял мне, что не испросив аудиенции, мы нарушили пункты бла-бла-бла протокола.

Ага, и заслуживаем смертной казни. Показательной. Чтобы другим неповадно было.

Щёлкаю зубами в опасной близости от пальцев мужа, решившего "вернуть" меня, улетевшую мыслями в миры Союза. Детёныш весело округляет глаза. Совсем как его отец, благородный Флавий.

– Мы уезжаем путешествовать, Вителлий Флавиан. Империя не воюет, благородный Кассий Агриппа дал твоему отцу отпуск… отпуска за несколько лет.

Поворачиваю голову к мужу.

– Ты так и не сказал мне, на какой срок тебя отпустили, Вителлий Север.

Мои мужчины рассмеялись, переглянувшись поверх моей головы. Попыталась высвободится, потому что, сидя на руках, неудобно атаковать маникюром… Меня прижали к себе и пояснили:

– Кариссима, мы люди суеверные. И никогда не говорим о сроках. Нам с тобой хватит времени, ознакомиться с герцогством, и со всеми имперскими курортами.

– А Марий, он…

– Здесь.