История четвёртая. Вор у вора жену украл

И Алонсо был не прав, говоря о непротивлении. С легатом-прим так нельзя. А вот как… Как общаться с маньяком?!!

Инстинкты решили всё за меня. Когда Вителлий Север протянул ко мне руку, я отстранилась, и яростно прошипела:

– У тебя руки в крови, Вителлий Север. Не дотрагивайся до меня!

Голос мой пропал от страха и от злости. Но консулу не обязательно об этом знать. Пусть думает, что я шиплю только от злости. Ага, все женщины – кошки! Рыдать нельзя. А хочется! Себя жалко очень! Ведь не выпустит!

– Кариссима… Руки… У меня душа в крови… Все эти годы я по тебе кровью исходил… Ты хотя бы вспоминала обо мне? Кариссима?

– Я выбросила тебя из головы, сразу же, как только убедилась, что граница закрыта.

Вошла в ипостась дорогой мамочки. А точнее, ледяной кобры. И сразу голос вернулся…

– А для чего ты мне это говоришь? Кариссима?

Мягкий упрёк в голосе и восторг на самом дне ледяных глаз. Консул воспитывал из моей копии любящую женщину. И воспитал. И убил. Потому, что, на самом деле, ему нужна рядом "дорогая мамочка".

Никак не может забыть, что родная мать отказалась его видеть. Я ведь и раньше периодически включала "дорогую мамочку". Когда Вителлий Север впадал в ипостась "Лютый". И он приходил в себя. Почему я никогда не задумывалась о причинах?.. Или я повзрослела только сейчас?

– Почему ты убил эту несчастную девочку? Она любила тебя.

– Кариссима… Это всего лишь тело. Она больше не нужна.

– Правильно, легат-прим. Тебе нужен только её труп.

Так?!!

– Да, кариссима… Пойдём домой.

Выстрелил из револьвера в тело клона, исключив опознание метки. Метки у клона нет и быть не может. А всё остальное, вплоть до отпечатков пальцев, – моё. Здесь останутся следы побоища, в котором погибла герцогиня Миранда де ла Модена-Новарро. Бросил револьвер в то, что осталось от людей дона Хосе. Взял из моих рук свой плащ, закутал меня в него, как в паллу, и, подхватив на руки, внёс в открывшийся портал. Отнюдь не в резервацию, а в поместье.

Только в другое. Под другим небом.

Портал открылся на обзорной площадке. На крыше огромного особняка. Старого. Судя по деревьям в парке, поместье существует больше тысячи лет. Смотрю и понимаю, что вот это и есть родовое гнездо Вителлиев Северов. Всё чётко, строго, никаких отклонений от заданных форм. Если в поместье на Новом Вавилоне был лесок с оврагами, полянами, озерцом, то здесь – огромный парк. Никаких оврагов и лужаек.