Тигран Великий

– Рим собирает подобные сведения обо всех соседях, – ответил за Меружана Юлиан, – уж тем более о тех, кто непосредственно угрожает его безопасности.

– Уж не мы ли эти – потенциальные враги Рима? – настороженно спросил царь.

– Нет, повелитель. Ты могучий и богатейший царь Азии, покоритель народов Междуречья являешься сильным, но не опасным соседом Рима, и в его планы не входит завоевание Армении. Риму нужно восточное побережье Средиземного моря.

– Ты имеешь в виду, забрать у нас Киликию? – спросил Меружан.

– Не только.

– Что же ещё? – с тревогой спросил царь.

Юлиан молчал, косо поглядывая на нас.

– Говори, чего ты молчишь? – приказал Тигран.

– Город, в котором мы сейчас находимся, повелитель.

– Антиохию? Нашу южную столицу?

– Именно.

– И когда это произойдёт? – со злой иронией спросил Тигран.

– Позволь заметить, повелитель, это уже происходит.

– Что ты имеешь в виду?

– Подожди, подожди Юлиан, – вмешался за своего подопечного Меружан, – не делай таких несерьёзных заявлений.

Скажи нам, какое царство наиболее опасно для Рима?

– Да! Назови его! – отвлёкся на другую тему Тигран.

– Понт с его царём Митридатом Евпатором. Если ты обратил внимание, повелитель, на карте это царство отображено наиболее подробно.

– Ну, ещё бы. Рим уже который год ведёт безуспешную войну против моего тестя Митридата.

– Да, ты прав, повелитель. Но после побед на Иберийском полуострове сенат направил в Понтийское царство ещё три легиона во главе с полководцем Луцием Лукуллом.

Ему поручено поймать и пленить царя Понта.

– Поймать Митридата?– удивился Тигран.

В следующее мгновение на его лице засияла улыбка, и он разразился страшным хохотом.

– Поймать ты говоришь? – повторил он, давясь от смеха, – будто он какой-нибудь хилый петух, а не всесильный царь.

Остальные придворные дружно подхватили царское веселье, не совсем понимая причину. Царь вдруг резко оборвал смех, и лицо его приняло серьёзное выражение.

– Запомните мои слова.

Пленить или убить Митридата не смогут даже Боги Олимпа, – произнёс он зловещим голосом.

Придворные смущённо замолкли, и лишь на лице у Юлиана появилась тень иронии.

– Назначишь этого человека наставником в моей армии и выдашь приличное жалование, – приказал царь Меружану, – он мне скоро понадобиться.

На следующий день Мецн объявил о своём намерении вернуться в Тигранакерт. Все восприняли это известие с большим облегчением, особенно я.