Жертва инквизиции

Без них ваше золото – это груда нержавеющего металла, а корабли – просто плавающие доски.

Сказав так, Марко осушил ещё одну чарку с вином. Со стороны могло показаться, что сильно захмелевший купец несёт околесицу, но в действительности, Канелла говорил от чистого сердца.

В это время к пирующим венецианцам подошёл смуглолицый юноша с живыми карими глазами и спросил:

– Не ты ли будешь купец из Венеции Марко?

– Ну, я, – высокомерно ответил Канелла и многозначительно посмотрел на подошедшего, – а ты кто таков?

– Зовут меня Аспурак.

Я приказчик Хуршуда.

– Хуршуда? – переспросил Марко. – А где он сам?

– В том то и дело, что заболел. Лежит в беспамятстве.

– Скверно, конечно, – посочувствовал венецианец.

– Говорят, у тебя лекарь есть толковый.

– Лекарь есть, – ответил Марко и повернулся в сторону Якопо, который сидел в сторонке от остальных и не участвовал в пиршестве. – Вон тот чёрствый сухарь.

Аспурак направился в сторону Якопо.

– Кто это? – спросил Микеле.

– Купцы из Адрианополя, – ответил пренебрежительно Марко, – не то турки, не то армяне.

Я их особенно не различаю.

– Как это не различаешь, хозяин, – удивился Микеле. – Турки – поклонники Аллаха, а армяне – христиане. Тебе, как образованному венецианцу, стыдно не знать про это.

– Да ладно, – махнул досадно захмелевший Марко, – обойдутся. Проку от них мало. Только торговлю мне сбивают. Этот Хуршуд всего третий год сюда наезжает, так что ему до меня ещё дорасти надо. Ну, что ребятки, заскучали? Пора бы нам поразвлечься.

Давай, сходи-ка ты, Гвидо, вон к тем девицам и приведи сюда одну из них. Подберёшь с гладкой кожей и тонкой талией, а то я толстух не очень жалую.

Гвидо пошёл к портовым шлюхам и по дороге столкнулся с выходящими из трактира Якопо с Аспураком. Те направлялись в карван-сарай, где находился больной купец.

Зайдя в тесное помещение, Якопо обнаружил лежащего на тахте бородатого мужчину с заострёнными чертами лица. Тот был без сознания и тяжело дышал. Якопо медленно подошёл к больному.

– Посвети сюда, – обратился он к Аспураку.

Тот приблизил лучину, и лекарь принялся внимательно осматривать лицо лежащего. Почерневшая кожа больного была сплошь покрыта нарывами. Глаза его были широко раскрыты и неестественно блестели. Дышал он часто и глубоко.

Увидев это, Якопо резко повернулся и вышел из комнаты. Аспурак пошёл вслед.

– Если хочешь жить, не заходи больше сюда, – угрожающе произнёс лекарь. – Даже воздух в этой комнате смертельно опасен.