Призрачная нога

Ни ветра, ни жужжание насекомых, ни криков Диори, ? парню даже показалось, что из-за перепада давления он потерял слух. Однако приближающиеся глухие шаги быстро развеяли это предположение. Смолл вскочил и огляделся, насколько позволяло притупившееся зрение. Белая, неподвижная пелена тумана. Мутные силуэты кустов и деревьев. Больше ничего.

Смолл достал из колчана стрелу и натянул тетиву. Шаги слышались отчетливее, но где их источник? Ему хотелось закричать. Вот значит, каково оказаться в тумане? Он точно попал в ночной кошмар.

Ему не могли помочь даже органы чувств. Ослепший, оглохший, потерявшийся в пространстве, ? для охотника нет ничего страшнее.

Туман зашевелился, как дым на ветру. Смолл крепче сжал древко лука и различил спереди ни то тень, ни то силуэт человека. Это что-то вынырнуло из тумана, и двинулось на Смолла.

– Стой! ? крикнул Смолл.

Человек поднял вверх правую руку и замахал, так, словно рука была механической и совершала маятникообразные движения, толкаясь о пружину.

Смолл попятился.

– Еще шаг и я пущу стрелу! ? предупредил Смолл дрожащим голосом и боковым зрением уловил шевеление слева от себя. Резко обернулся и застыл, как стебель Вечного растения. Перед ним, подергиваясь, стоял Диори. У него были бездонно белые, как туман, глаза.

– Д-диори?

Старик, широко растопырив пальцы, вытянул руку перед собой.

– Диори, где остальные?

Старик молча двинулся на него, и Смолл отскочил в сторону. Из тумана один за другим начали выходить люди.

Женщины, мужчины, дети ? все с бездонными белыми глазами и тянущимися к Смоллу руками. Смолл развернулся и помчался прочь. Хватит с него! К черту остальных! Он из тумана вернется, неважно как, но вернется!

Изрезанные стопы давали о себе знать: каждый шаг сопровождался острой болью. Раз за разом он валился на землю, споткнувшись о невидимое препятствие, но тут же поднимался и продолжал путь. Туманные люди наверняка уже остались далеко позади, но Смолл и не думал останавливаться.

Он задыхался, заставлял налитые кровью ноги двигаться, пока его не подкосила стрелой вогнавшаяся в голову боль.

Смолл упал и закричал, руками обхватив голову. Глаза горели. В висках словно ковыряли зубчатым клинком, а макушку клевали вороны. Смолл вытащил из ножен кинжал и от греха выбросил его в сторону, боясь поддаться желанию прервать свои мучения. Он извивался в судорогах, колошматил землю, корни и пни.

Но внезапно боль отступила. Смолл открыл глаза.