Сожжённые сны

– А вы не вспомните как девочек звали?

– Помню, как не вспомнить. Маша и Даша. А их отца Василием. Васькой. Он у нас истопником тогда работал. Правда пил сильно. Наверное от этого таких уродок и настрогал.

– А что, они до сих пор там живут?

– Васька помер давно, а жена его с дочками в Питер переехала. А что с ними потом было, я уже и не знаю.

– А вы их фамилию не помните?

Нянечка призадумалась.

– Ой! Боюсь соврать. Кажется Кисляковы?

– Точно! Фамилия Васьки была Кисляков, – подтвердила повариха.

– Значит в нашем коттедже сейчас другие живут?

– Совсем другие.

– Ну ничего. Всё равно пойду проведаю. До свидания. Будьте здоровы.

– И вам не хворать. Молодцы, что вспомнили нас, проведали.

Парис вышел из детсада и пошёл в сторону памятника Павлову. Лина его уже там ждала.

– Зря сходила. Абсолютно безрезультатно. Заведующая была новенькая. До неё в поликлинике был пожар, документация с анкетами частично сгорели, а то что уцелело – кое как оцифровали. Я просмотрела файлы и не нашла ни одной двойни.

– Зато я нарыл кое что и довольно интересное.

– Нарыл, где? В детсаду?

– Именно.

– Ну говори. Не томи.

– Жили тут двойняшки Маша и Даша и отца их звали Василием. Но двойняшки были особенными.

– Какими такими особенными?

– Они были сиамскими близнецами.

– Это значит родились сросшимися?

– Точно. У них на каждую было по полторы ноги.

– Какой ужас! Как же они тогда жили?

– А вот жили. Общий тазобедренный сустав – это они легко отделались, а ведь бывает общая грудная клетка, сердце, лёгкие и даже одна голова на двоих.

– Кошмар! Жуткие вещи рассказываете доктор!

– Жуть оставим в сторонке. Главное то, что имя и отчество такие как у нашей воспитательницы.

– Но они же были сросшимися?

– Ну и что. Их могли разъединить хирургически. Короче, надо копать дальше. Пошли в тот коттедж, где они жили. Расспросим нынешних жильцов, может и разузнаем чего про наших сиамских сестёр.

– Пошли. Дорогу знаешь?

– Как не знать то? Это же места моего детства.

Они дошли до старенького коттеджа.

– Вот тут мы и жили.

Парис долго осматривал стены дома и лужайку вокруг него. Насмотревшись, они зашли внутрь.

– Тут всё как 25 лет назад. Тот же коридор ведущий на общую кухню, те же комнаты вдоль. Однажды из питомника сбежала взрослая шимпанзе и притопала в наш коттедж. А я дома был с мамой, болел скарлатиной, лежал вон в той комнате.