Оборотная сторона полуночи-2. Как феникс из пепла

Но могут ли слова молитвы и посты исправить давнее зло? Или зло нынешнее, если на то пошло? Прекрасная мысль! Добро и зло, существующие, словно числа в балансовом отчете, которые можно произвольно перемещать по кругу. Если бы так было на самом деле.

Уединившись в своей аскетической келье, она первым делом избавилась от одежды: тяжелой шерстяной ризы, пояса, наплечника, двух черных покрывал, одного белого и, наконец, белой камилавки, какие носили принявшие постриг монахини с острова Сикинос.

Аккуратно сложив все это на кровать, она наконец вздохнула с облегчением: вечер выдался удушающе жарким.

В келье не было ни зеркала, ни прочих атрибутов гордыни, но вечером пятидесятилетняя монахиня ясно видела свое отражение в оконном стекле. Фигура ее все еще оставалась стройной, с полной высокой грудью и узкой талией, округленными бедрами и длинными, прекрасной формы ногами. Что касается тела, оно сохранило женскую красоту, да и лицо не избавилось от печати греха.

«Мое лицо – моя кара».

Но в жизни вообще много привлекательного и кроме внешности – например, власть.

Сунув руку в карман ризы, аккуратно сложенной на кровати, она вытащила газетный листок, который дал ей отец Георгиу, и развернула его медленными и изящными движениями пальцев. Газеты в монастыре были запрещены, как и прочие контакты с внешним миром. Через много лет увидев вверху страницы слово «Авги», сестра Елена испытала легкое волнение, но еще больший трепет у нее вызвал снимок: погибший ребенок, метка, чтобы видел весь мир!

Там их было много, детей и взрослых, заклейменных, как этот малыш, братьев и сестер, связанных огнем.

И болью. Опустив руку вниз, сестра Елена провела пальцами по бороздкам клейма, выжженного когда-то у нее на внутренней поверхности бедра, прямо у вагины: буква «лямбда», такая же метка, как и у мальчика-мигранта. Какая же ирония судьбы: этот ребенок, безымянный беженец – то есть никто, – своей гибелью выставил их клейма напоказ всему миру благодаря появлению на первых страницах газет и в теленовостях.

«Да благословит тебя Господь, невинное дитя».

Сестра Елена разжала пальцы и, уронив листок на пол, поднесла ладони к лицу. Ощущение, которое она сейчас испытывала, казалось смутно знакомым.

И тут ее вдруг осенило…

Сестра Елена сделала то, о чем не помышляла больше десяти лет: улыбнулась.