Сидни Шелдон. Ангел тьмы

Одна из таких забав, Камилла, стала четвертой мадам Анжу в тот год, когда Дидье исполнилось пятьдесят. На тридцать лет младше, ослепительно красивая, известная топ-модель своего времени, Камилла напоминала Дидье его самого в таком возрасте: физически совершенная, эгоистичная, амбициозная, ненасытная.

Это был брак, заключенный на небесах. Но через три года Камилла переспала с сыном Дидье, тинейджером Люком. Дидье с помощью Люсьена Дефоржа выгнал обоих без единого су и поклялся больше не жениться, после чего удалился в Сен-Тропез, где стал легендой из-за своего тщеславия, а особенно из-за огромной коллекции волосяных накладок, которые он держал в особой гардеробной на вилле «Парадиз», к искреннему веселью русских проституток, регулярно согревавших его постель.

Никто, а меньше всех адвокат, не ожидал, что Дидье Анжу захочет вновь надеть брачные цепи.

Но четыре месяца назад старый развратник женился снова. Ни с того ни с сего. Тайно. На русской, о которой никто из его друзей не слышал.

Которую никто не видел. Звали ее Ириной Минченко, и, по общему мнению, она была из тех самых русских шлюшек и каким-то образом околдовала Дидье, заманив в сети брака и вынудив жениться.

Общее мнение было ошибочным. В свои тридцать с лишним, прекрасно воспитанная и образованная, Ирина имела немалые собственные средства. Даже будь бедной, она все же была слишком красива и умна, чтобы податься в шлюхи. Со дня их первой встречи на домашней вечеринке в Раматуэль Дидье влюбился по уши.

Медовый месяц новобрачные провели на Таити, в уединенном пляжном коттедже.

Дидье впервые в жизни не хотел, чтобы папарацци его преследовали. Он сказал Люсьену, к этому времени ставшему его другом:

– Ирина слишком дорога мне, чтобы делить ее со всем миром. Когда кто-то смотрит на нее, все равно, мужчина или женщина, я готов их убить. Она сводит меня с ума.

«Что бы Ирина с ним ни делала, все кончено», – цинично подумал Люсьен, входя на уединенную заднюю террасу дома. Ровно через две недели после медового месяца Дидье позвонил ему, буквально завывая от бешенства и ярости.

– Я хочу развода! – вопил он в трубку. – Хочу вышвырнуть эту суку! Не дам ей ни единого чертова су!

Это было вчера вечером. Оставалось надеяться, что к утру Дидье немного успокоится. Да и слишком ранний час для скандала.

К несчастью, стоило Люсьену войти через стеклянную дверь в гостиную, воздух сотрясли поистине оглушающие вопли. Только принадлежали они не Дидье.