Тысяча поцелуев, которые невозможно забыть

Она улыбнулась, и я опустил руку и повернул телефон так, чтобы ей был виден дисплей.

Взгляд ее смягчился, по губам скользнула тень улыбки.

– Руне, – прошептала Поппи едва слышно и, потянувшись, взяла мою свободную руку.

Я сжал ее пальцы.

– Сделай и мне такую, ладно? Чудесно получилось.

Я кивнул и поцеловал ее.

Вот почему мне так нравится фотография. Она может поймать истинное чувство, даже если оно выглянуло лишь на долю секунды.

Выключая камеру, я обратил внимание на цифры в уголке экрана и, наклонившись, негромко сказал:

– Нам пора домой.

Уже поздно.

Поппи кивнула. Я поднялся и помог подняться ей.

– Уже уходите? – спросил Джадсон.

– Да. Увидимся в понедельник. – Я помахал остальным и взял Поппи за руку. По пути домой мы почти не разговаривали, а когда подошли к ее дому, остановились и обнялись. Я прижал ее к груди и положил ладонь ей на шею. Она вскинула голову и посмотрела на меня снизу вверх.

– Ты такая замечательная. Уверен, у тебя не будет проблем с поступлением в Джульярдскую школу.

Нисколько не сомневаюсь, что твоя мечта – играть в Карнеги-холле – обязательно исполнится.

Поппи широко улыбнулась и дернула за ремешок висевшей у меня на шее камеры.

– А ты поступишь в Нью-Йоркскую школу искусств Тиш. Мы будем вместе, как и планировали всегда. Как и должно быть.

Я кивнул и коснулся губами ее щеки.

– И тогда никакого комендантского часа[2 - В США действует комендантский час для подростков. Как правило, каждый штат сам устанавливает время, до которого подростки могут находиться на улице без сопровождения взрослых.

] уже не будет. – Поппи рассмеялась. Я спустился со щеки к губам, задержался на секунду и отступил.

Как раз в этот момент дверь открылась, и на пороге возник мистер Личфилд. Увидев, что я отстраняюсь от его дочери, и прекрасно понимая, что мы делали, он рассмеялся и сухо добавил:

– Спокойной ночи, Руне.

– Спокойной ночи, мистер Личфилд.

Поппи зарделась и шмыгнула в дом, а я пересек лужайку, открыл дверь и прошел в гостиную.

Родители сидели на диване в напряженных, как мне показалось, позах.

– Hei, – сказал я.

Мама вскинула голову:

– Hei, малыш.

– Что случилось? – нахмурился я.

Мама бросила вопросительный взгляд на папу и покачала головой.

– Ничего, малыш. Как Поппи? Хорошо отыграла? Извини, мы не смогли прийти.

Я стоял и смотрел на родителей. Они что-то скрывали, о чем-то умалчивали – это было ясно.