Тысяча поцелуев, которые невозможно забыть

Она вздохнула:

– Люди потому и ценят этот миг, что он так короток.

Мы держались за руки, и оба почувствовали, как на них упала слезинка. Я молчал, не зная, что сказать, смущенный ее речами. Почему она говорит о таких грустных вещах?

– Потому что все совершенное и особенное рано или поздно увянет и рассеется на ветру. Как вот этот цветок. – Поппи подняла руку с цветком, и налетевший порыв ветра подхватил его, бросил в небо и понес разлетевшиеся лепестки над деревьями.

Еще миг – и они исчезли из виду.

– Поппи… – начал я, но она меня перебила.

– Может быть, Руне, мы – вот такие же лепестки. Мы – как падающие звезды. Может быть, мы были слишком юны, любили слишком сильно и горели слишком ярко, а потому обречены погаснуть. – Она кивнула в сторону оставшейся за спиной рощи. – Совершенная красота, быстрая смерть. То, что мы так долго любили друг друга, это урок для нас. Урок, показывающий, что мы способны на настоящую любовь.

Сердце как будто провалилось в пропасть.

Я взял Поппи за плечи, повернул к себе и замер как вкопанный – на ее прекрасном лице лежало выражение отрешенности и отчаяния.

– Послушай, Поппимин, – стараясь не поддаваться панике, заговорил я. – Я вернусь за тобой. Этот переезд в Осло, он не навсегда. Мы будем разговаривать каждый день. Будем переписываться. Мы останемся собой, Поппи и Руне. Этого ничто не сломает. Ты всегда будешь моей, ты всегда будешь владеть половинкой моей души. Это не конец.

Поппи шмыгнула носом и сморгнула слезы.

При мысли, что она ставит крест на нас, мое сердце заколотилось, подстегнутое страхом. Ничего такого мне никогда и в голову не приходило. Мы не ставили точку, нет.

– Ничто не кончено, – с нажимом сказал я. – На веки вечные, Поппимин. Вместе навсегда. Ничто не кончено. Не смей даже думать об этом. С нами ничего этого не будет.

Поппи привстала на цыпочки и, копируя мой жест, взяла мое лицо в ладони.

– Ты обещаешь мне это? – застенчиво и робко спросила она, но за робостью и застенчивостью проступал страх.

 – Потому что мне еще нужно получить от тебя сотни поцелуев.

Я рассмеялся. Сковывавшее меня напряжение вдруг схлынуло, ему на смену пришло ощущение легкости.

– Обещаю. И поцелуев ты получишь не тысячу, а больше. Две тысячи, три или четыре.

Ее счастливая улыбка развеяла мою тревогу, и поцелуй получился неторопливый и нежный.

– Поцелуй триста пятьдесят четвертый.