Дис

– Ты меня видишь, «кротик»? – вновь спросила девочка.

И хотя она точно уже знала, что Антон видит ее, – просто ей хотелось уточнить.

– Да, хорошо вижу, – ответил Антон. – Но я все-таки еще не совсем понимаю, что это. Мне даже показалось что ты сказала… – он посмотрел по сторонам.

– Звезда, – повторила девочка. – Мы на звезде. И это – то место, куда большинство из вас попадает после смерти. А потом сгорает внутри. Но… – она посмотрела куда-то вниз, – вы ничего этого не видите и не знаете. Потому что вы слепые.

У вас иммунитет к ее свету и теплу. Вы ничего не чувствуете и поэтому не понимаете. Да вы и ослепли бы сразу, – она с явной жалостью посмотрела на Антона, – если бы вдруг прозрели. А так, – живете себе спокойно в неведении.

– Но ведь, – задумался Антон – он теперь мог уже более или менее нормально соображать, – звезды же большие. Как же эта, как ты говоришь, звезда Арон, может быть тут в Земле?

– Ой, «кротик», какой ты глупый, – девочка тихо засмеялась. – Ну как же можно сравнивать живое и неживое? Да разве и правильно судить по размерам о том, что внутри? Ведь даже вы сами, люди, – ну как вас можно оценивать по вашей величине? Здесь же на Земле обитает много животных, которые намного крупнее вас.

Однако по знаниям и внутреннему миру вы по сравнению с ними просто гиганты.

– То есть ты хочешь сказать, что этот Арон живой?

– Конечно, живой, – ответила девочка, – потому-то он и помещается в Земле. В смысле же знаний и души – это настоящая звезда. И она действительно огромная.

– И люди попадают на нее после смерти? – Антон не переставал задавать вопросы.

– Да, – ответила девочка. – Когда они умирают, они начинают видеть и даже чувствовать немножко. Не сразу, конечно, а постепенно. Однако, – она вновь внимательно посмотрела на Антона, – я никогда не слышала, чтобы вы могли прозреть при жизни.

Антон промолчал. Все это было так странно и даже нелепо, что у него просто не было слов. Как же он, простой, ничем не примечательный служащий мог вот так запросто взять и увидеть все то, чего не видел никто и никогда.

Весь этот чудесный свет, что шел из-под земли. Все то сияние, яркое, прекрасное, удивительное. И почему никто не видел этого сияния прежде, и не мог? Много еще вопросов было у него в голове, а задавать их сейчас, в таком месте, да еще, с позволения сказать, таком вот виде он попросту постеснялся. Но девочка разрешила за него все сама.

– Прощай, «кротик», – произнесла она тихо.