Пересядь на лицо

– Как раз то, что нужно, – перебирая и ощупывая пакетики, бурчал себе под нос Иван. – По латыни я читать не умею, но вот этот серый порошок очень даже похож на парацетамол. Снимает боль и воспаление, насколько я помню. Кассир Татьяна всегда пила его по понедельникам. Он-то мне и нужен! А это, наверное, душица, потом как-нибудь в чай заварим его. Так, а это белый, как мука, что, интересно?.. – Иван открыл пакетик, макнул палец в порошок и облизнул его. Кончик языка онемел. – Ясно, анестезия. Пока слава Богу не надо, надеюсь без хирургического вмешательства обойдемся.

Бумажки для рецептов и даже марки почтовые – это вообще не в тему, конечно, здесь, хотя бумажки могут быть бактерицидными.

Иван налил в стакан вишнёвый сок и сыпанул в него щепотку из пакетика с надписью Diamorphine. Быстро выпил, чтобы не чувствовать горечь. Взяв из шифоньера кашемировый плед, укрылся под ним, растянувшись на одном из диванчиков.

«Сейчас желательно пропотеть и дать ноге покой. Вот лежу, а колено ещё больше ноет.

Если бы не лекарство, ночью бы совсем измучался. Ни фига себе Ронда Роузи. А теперь вон разлеглась на моей кровати и посвистывает. Попробуй сдвинь её сейчас. Нет, лучше не будить зверя. Когда спит вообще-то ничего она», – размышляя, он почувствовал, как тепло от мягкого пледа разливается по телу.

Иван глубоко вдохнул, но выдох оказался таким долгим, что он не заметил его завершения. Воздух стал легким, как будто притяжение земли ослабло.

– Кажется, парацетамол действовать начал, – с облегчением заметил Иван.

Теперь боль в колене не ныла и не мешала. Она как будто никуда не делась, её можно было увидеть и потрогать, но она потеряла своё значение и просто была сама по себе, отдельно от тела. Эти мысли развеселили Ивана. Нежная прохлада разгладила кожу на лбу, и лёгкая улыбка, возникшая сама собой, озарила лицо.

«Сегодня лучший день в моей жизни». – Радужные потоки текли у него в голове. – «Эти симпатичные девочки… Анна просто прелесть, где она там сейчас? Впрочем, какая разница.

Симона такая комичная, когда бесится. Даже ногу мне свернула», – при мысли о ноге, Иван тихонько засмеялся. – «Вот лежу сейчас раненный, и всё по барабану. А хорошо-то как, Господи! Что за место чудесное! Как всё красиво здесь! Свет от торшеров густой, а воздух прозрачный».

При мысли о густоте света, Ивану показалось, что эта густота окутала его и он поплыл в сладком томлении. Волны наслаждения катались по его телу, ублажая каждую клеточку.