Рашен

И все это мебельное «излишество» занимало лишь угол кабинета, лишний раз подчеркивая его размеры.

Место, куда меня «поцеловала» дубинка, саднило, добавилась тупая боль, которая усиливалась при малейшем движении. Мутило, было сложно сосредоточиться, да и просто сидеть прямо представляло непосильный труд. Поэтому я был отчасти благодарен солдату за спиной, чьи крепкие руки поддерживали меня за плечи, не давая сползти с узкого стула на пол, и упокоиться там в позе эмбриона.

За столом сидел мужчина лет тридцати пяти–сорока в чёрной офицерской форме войск СС, хорошо известной мне еще с детства по военным фильмам.

Правильные утонченные черты лица, аккуратная стрижка, холеные руки и очки в серебряной оправе – большего я рассмотреть не успел – меня снова начало мутить, и пришлось, прикрыв глаза, опустить голову.

– Да, сотрясение мозга – штука весьма неприятная, – снова «включил» заботливого друга фриц за столом. – Вам сейчас надо глубже дышать и меньше нервничать. Помню, как-то на занятиях по политическому программированию один мой товарищ (теперь он служит командиром станции морального зондирования) упал и ударился головой о край парты.

Крови было немного, он даже форму не испачкал.

Но вот мозг ему встряхнуло основательно. На пару дней бедолага позабыл имена наших великих вождей, всех до единого. Мы страшно переполошились: еще бы – такой конфуз! Педагогический совет долго решал, как поступить с ушибленным. То ли отдать медикам, чтобы те разобрали его на органы, то ли отправить в лабораторию по испытанию оружия в качестве живой мишени.

К счастью для Иванга, память к нему вернулась и он продолжил обучение.

– На органы? Мишень? Не проще было просто отчислить? – спросил я, начиная привыкать к головной боли, бешеной иллюминации и невесть откуда взявшимся в нашем времени фашистам.

– Как отчислить? Ха-ха, насмешили, сразу видно, что вы не из здешних мест, – заметно повеселел собеседник.

– Конечно, не из ваших. Мне в дурдом еще рановато, – съязвил я. – И вообще потрудитесь объяснить, где я нахожусь и кто вы такие?

– Проще простого! Меня зовут Семенг Хрусталв, я старший головач отдела морального контроля и учета городской управы.

А находитесь вы, мой незнакомый смутьян, в зале для идентификации и определения возможности пребывания в свободном обществе.

– Это вы сейчас со мной разговаривали? – съязвил я. – Потому что из всего сказанного ни хрена не понял.

– Однако, вас приложили сильнее, чем я предполагал, – удивился «головач».