Рашен

И даже жена последнего императора Николая Второго, Александра Федоровна, урожденная Викто?рия Али?са Еле?на Луи?за Беатри?са Ге?ссен-Дармшта?дтская, была немкой. Так что всё произошедшее с Россией и её народом за эти годы целиком и полностью лежит на их немецкой совести.

– Что есть кровь женская без сильного начала мужского? – возразил Дмитринг. – Мы же не сказочники-евреи, признающие чистоту крови по материнской линии. Русские, как, безусловно, и немцы – воины, мужики, исполины твердокаменные. Без сильного духом и телом зачинателя, вождя нам никак не прожить.

– Не слишком ли ты молод, чтобы рассуждать о чистоте крови и гендерном неравенстве? Ты сам-то женат, дети есть?

– Не женат, ну и что с того? В том, что именно мужик – главный в семье, ничуть не сомневаюсь. Этому нас с детского сада учат. А женская доля – молчать и терпеть, да еще рожать периодически. По такому принципу существовали самые могучие империи в истории, от древних египтян и римлян до наших дней.

– Ты, наверное, очень любишь книги про баталии и мифических героев?

– Не скрою, изучение военного дела – весьма увлекательное занятие.

К сожалению, из-за проблем со здоровьем после школы меня не взяли на военную службу. А я всем сердцем рвался в очистительные бригады. Приносить пользу обществу – это же так здорово!

– Прости – «очистительные бригады»? Это что еще за зверь такой? – не понял я.

– Никакой и не зверь вовсе. Наоборот, бойцы этого подразделения приносят огромную пользу нашему народу.

– Экологи, что ли, или ассенизаторы? – пошутил я, разделавшись с едой и удовлетворенно откинувшись на спинку стула.

– Очень близко. Только чистят они не природу, а наше общество.

– Разве оно еще не совершенно и нуждается в каких-либо чистках?

– К сожалению, нуждается. Хотя за последние годы количество неблагонадежных элементов заметно снизилось. Но все равно то здесь, то там возникают очаги массового отклонения от общепринятых устоев. Люди вдруг становятся, словно бешеные животные, кусающие руку своего кормильца.

Нарушают законы, выказывают неповиновение, начинают произносить крамольные вещи, поносят наши святости.

– Я у вас провел совсем немного времени, слава богу, но что-то не успел заметить особых святостей, кроме безумного поклонения фашистским выродкам.

– Тише, прошу вас! – сделал предостерегающий жест Дмитринг. – Мне очень не хочется из-за ваших ругательств попасть в карцер. Я уже был там несколько раз. Ощущения не из приятных. А насчет святостей вы не правы.