Кощ

Кощ

Тимофей Кокоулин

Героев этого небольшого рассказа, пожалуй, все знают с детства. Но теперь в них попросту не верят. Однако дело даже не в этом. Дело в том, что они сами перестали верить в себя. Это история о Земле, о корнях. Они не гниют со временем, и их не выкорчевать потому, что уходят они куда как глубже, чем мы можем подумать о глубине нашей души, нашей памяти. Но довольно загадок. В конце концов – это всего лишь сказка.

Кощ

Тимофей Кокоулин

Он точно тот старый дуб, у которого давно гниет сердцевина, но которого не свалила буря, благодаря лишь тому, что его корень так глубоко проник в землю, как ни у одного из прочих лесных деревьев.

    В. М. Максимов

© Тимофей Кокоулин, 2021

ISBN 978-5-0053-7786-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

I

Послеполуденное солнце отчаянно билось в высокое кухонное окно. Билось-билось и вдруг перестало. Кое-где в домах напротив зажглись другие окна, несмотря на то, что, хотя солнце и скрылось, – было еще светло.

Только в этом окне свет все не загорался. Не загорелся он даже, когда стало по-настоящему темно.

Так темно бывает только в городе. Как в лесу, среди многоэтажек – старых, уже крошащихся бетонных развалюх и новостроек – ночь наступает незаметно, в мгновение, и тут же топит в себе весь город. Любой источник света кажется лишь слабой попыткой побороть эту тьму; он не наводит на мысль о тепле и уюте, но кажется чем-то совершенно ненужным, мешающим, кажется жалким, крошечным.

Кстати, о крошках…

На кухне сидели двое, мужчина и женщина, и пили чай. Оба – старики, и видно, что со старчеством своим они давно уже свыклись. Она, – в зеленой юбке и коричневом свитере с горлом; седые волосы заколоты на затылке леопардовым крабиком, – не спеша пьет чай и иногда протягивает желтоватую, как страница старой книги, руку за маленькими печенюшками-крендельками.

На кружке поздравление с Новым 2007-м годом. Он – в белой футболке с короткими рукавами и коричневой распахнутой жилетке; череп его едва ли не лыс – громко, в прихлебку, глотает чай из кружки, без лишней скромности гласящей: ЦАРЬ, и ниже: просто царь. В ней, на черной непроницаемой поверхности крепко заваренного «Липтона», плавают крупные белые крошки от кекса с изюмом. Плавают-плавают, а потом незаметно тонут.