Печальная земля

– От гетер? Ноздри какие-то слишком нервные – уж не баловалась ли маэстрина кокаином? И почему она не снимает перчатки до локтя, даже когда все остальное напоказ?…

«Ты удивлен?… С чего бы? Среда жрецов искусства накладывает свой отпечаток, тут нет ничего удивительного».

– А вот принцесса, хоть и вращалась в артистических кругах, почему-то локтевые сгибы не скрывает.

«Так-так, преимущественное направление твоих мыслей становится все более понятным!..»

– Да что там тебе понятно, шут гороховый! И вообще, пора уже заканчивать это куртуазное занятие, комары кусаются.

С трудом избавившись от наваждения и протерев глаза – чтобы не блестели слишком подозрительно и маслено – я с сожалением вздохнул, предупредительно потрещал ветками и громко воззвал:

– Высокородные леди, нельзя ли погреться у вашего огня?

Шорох ткани и приглушенные голоса свидетельствовали, что скромность возобладала – даже если девушки и не успели до конца просушить свои легкие наряды, полюбоваться мне больше не удастся.

Получив, наконец, утвердительный ответ, я подошел к костру и пристроился на бревнышке рядом с Алисой. Усталые и пригревшиеся спутницы клевали носами и терли слипающиеся глаза. Попросив у телохранительницы шпагу и расщепив с торца длинную ветку, я воткнул в расщеп алюминиевый стаканчик и пристроил над огнем, после чего снова убрел в темноту – меня посетила новая мысль.

Когда я в поте лица резал подсохшие стебли тростника, увенчанные пушистыми метелками, за спиной зашуршали шаги.

Брунгильда подошла, молча взяла охапку и вернулась к костру. Когда я, нагрузившись, последовал за ней, вода в стаканчике уже давно кипела. Ссыпав тростник в кучу рядом с бревном, я разровнял его в подстилку и сделал широкий жест:

– Приземляйтесь, леди. Утро вечера мудренее.

– Ой, Золтик, ты такой лапочка! – пропела, зевнув до ушей, Алиса. – Дай я тебя поцелую.

– Потом. Если захочешь, конечно, – привычно парировал я, и обратился к свернувшейся в жалкий клубочек инсургентке. – Маэстрина, а вам бы лучше выпить вот это.

Она угрюмо и недоверчиво взглянула на горячий стаканчик, где плавали разбухшие соцветия и листья.

– Отрава?

– Ничуть. Самая обыкновенная душица. Нет, не от слова «душить», – для наглядности я взял себя за горло и высунул язык – а от слова «душистая». Бабушка говорила, что помогает от кашля и при всяких грудных делах. Впрочем, мое дело предложить…

Густые брови удивленно взлетели вверх.

– Тогда… тогда… благодарю.