Три ключа

– Зато я знаю. Это бухгалтер из католического собора на малой Грузинской. И это в корне меняет дело. И это плохо. Очень.

– Почему?

– Послушай меня друг. Я мог бы сейчас сделать так, что через минуту ты продолжишь свой путь, совершенно не помня события последнего часа. Но ты, по-моему, и так не в себе, не хотелось бы залазить в твою голову. А будешь болтать, тебе все равно никто не поверит, упекут в дурку и из ментовки погонят. Ну ты понял.

– Ты кто чувак? Экстрасенс, маг, колдун?

– Бывай.

Не оглядываясь Тибо быстро зашагал вперед, не имея впрочем теперь конечной точки своего марщрута.

Он нервничал. Наверное, впервые за сотню лет. Даже телефон удалось достать из кармана брюк ни с первого раза. Ладони вспотели.

– Си Тибо – донеслось с другого конца трубки.

– Магистр, у меня плохие новости.

– Надо полагать, раз ты разбудил меня среди ночи. Что такое?

– Убит бухгалтер собора Непорочного Зачатия в Москве. Ну то есть Кшиштоф. Два оборотня придушили. Причем нечаянно надо полагать.

Убивать не хотели. Сразу во всяком случае. Но случайно наткнулись на полицейского в парке. Перекинулись, убить собирались, но на его счастье там оказался я.

– Ты уже выводы сделал? Думаешь хотели подобраться к Николасу? Вряд ли. Во-первых, что ему два оборотня, во-вторых, это казнь. Без вариантов. Отметаем. Значит, хотели что- то знать. Уловил?

– Я понял. Я должен узнать что.

– Сразу звони. Пока никому о происшествии не говори, может совпадение, а мы взбудоражим пол Европы.

– До свидания учитель. – Тибо прервал связь.

К открытию Собора Тибо уже был на месте. Прихожан в этот ранний час не было вообще. Да и в более позднее время найти свободные места здесь можно было без труда. Католиков в Москве не много. Исторически уж так сложилось, что не приживается вера латинская на Руси, воспринимается как что-то чужое и враждебное. Спасибо господа поляки. Да и не только. И даже в Москве двадцать первого века, католический собор смотрится как инородное тело, тогда как пузатые православные церквушки почему-то органично вписываются в одинаковые столичные новостройки.

Сам Тибо, хотя и был крещен самим Епископом Руана, участвовал в Крестовом походе, и вообще служил Святому престолу уже почти десять столетий, ревностным католиком себя не считал. Тяжело верить в Бога тому, кто сам обречен на жизнь вечную. У самого входа в обитель, Тибо поднял голову и очень сильно удивился, увидев стоящего у дверей вчерашнего знакомого.