Шестая брамфатура. Или Сфирот Турхельшнауба

– Какую, блин, маску, Гриша? Меня на допрос таскали, а не на медосмотр!

– Все равно надо надевать маску! Хотя эти современные маски ни черта не держат. Я сам их шью из марли, с тремя слоями ваты и угольным фильтром. Могу тебе одолжить одну, только не забудь побрызгать фурацилином. Думаю, нам следует немедленно выпить, а то давление может повыситься от неприятностей.

Белгруевич жестом подозвал официантку и трагическим шепотом произнес:

– Есть у вас рюмки поменьше?

– Есть дамские, старинные…

– Несите дамские, – попросил Белгруевич, – и дайте, пожалуйста, пачку антимикробных салфеток.

– Шпырь чебоксарский свежий…

– Нет, шпыря не надо, а шашлык есть?

– Какой вам?

– Из свинины достаточно диетический, как вы считаете? – допытывался Белгруевич.

– Свининка свежая, прямые поставки из совхоза, – гордо сообщила официантка.

– Бери свинину, не ошибешься, реальный цимес, кошерная поросятина, – произнес заскучавший Турхельшнауб, – капец как рекомендую.

– Сам Будда, по легенде, откушал крестьянской свинины. Может, от того и помер бедолага, – вдруг сказал Сергеев, вливая в себя четвертый стакан водки.

– Ну хорошо, несите из свиной шейки, если гарантируете, что шашлык не угрожает катаром моей поджелудочной железе. Она что-то шалит в последнее время. Только маленькую порцию, детскую. А есть у вас диетические пирожные? Например, эклеры? – не унимался Белгруевич.

– Свежайшие, только что с фабрики.

– Уговорили, принесите один эклер, – решился наконец Гриша.

Белгруевич протер рюмку гигиенической салфеткой, затем достал из кармана пластиковый футлярчик, аккуратно вынул оттуда пипетку с мерными поперечными насечками. Попросив у официантки стакан кипятку, он продезинфицировал пипетку тщательным образом. Затем он отлил водки из графина в стакан, наконец, пипеткой накапал себе в рюмку ровно семь миллиграммов. Удовлетворившись проделанным, он выгнул спину дугой, взял рюмочку в левую руку, оттянул мизинец, запрокинул голову назад и резко влил содержимое в рот.

– Что-то водка у них несвежая сегодня…

Пиршество продолжалось. Беседа приобретала хаотический характер. Турхельшнауб пил много, но оставался трезвым. Сергеев двигал руками гораздо энергичнее прежнего, а Белгруевич, к удивлению товарищей, сразу скис от первой же микродозы.