Игрушечные люди. Синий луч

Клавдия Яковлевна отстаивала свою монополию на насилие с ревностностью маленького средневекового государства.

– Иван, у тебя случайно сверла по бетону нет? Вовке лампу прикрутить нужно над столом. – Робко спросил Логинов.

– Почему нет? Может и завалялось… Если найдешь чего налить, гляну…

Иван был человек прямой. На случай подобной помощи по дому Логиновы держали в доме спирт. Клавдия Яковлевна, подслушав разговор, смекнула суть вопроса и достала медицинский пузырек. Такие подарочки она приносила регулярно с работы, из психиатрической лечебницы, не опасаясь соблазнить ими мужа.

Сам Логинов, между прочим, не употреблял, только курил запойно. Захватив пузырек, два соседа, как крокодил Гена с Чебурашкой, отправились искать сверло.

В квартире Ивана было сумрачно, затхло и тесно. Проходу мешала выступающая острыми углами, явно излишняя мебель. В спальне при открытой двери мирно похрапывала жена Ивана, трамвайщица Нюра. Наверное, ей уже снилась утренняя смена. На куне лежали неприбранные остатки скудного ужина: консервы, селедка, картошка.

Сам Иван уже жадно опустошал пузырек, не разбавляя, но отхлебывая спирт выверенными глотками. Так ловко глотают спирт только доктора и летчики. От удовольствия Иван урчал как большой неразумный котяра. Прикончив спирт, шоферюга засунул в рот картофелину и начал лениво копошиться в многочисленных ящиках. Сверла что-то не попадалось…

– Слушай, сосед, затерялось сверло. Не помню куда засунул.

Голос Ивана волшебным образом перестал сипеть и загремел басовой трубой.

Наверняка спирт всосался и вернуть его назад в пузырек было никак нельзя. Это понимал и сам Иван, стыдливо скосивший взгляд на свои затертые войлочные тапки.

– А давай к соседке с пятого заглянем, – придумал Иван. – У нее верняком есть победитовое сверло…

Почему у соседки с пятого, симпатичной и рано овдовевшей бездетной Людки, должно непременно оказаться искомое сверло, Логинов не знал. Не знал и Иван, на которого спирт действовал странным образом: из интроверта-социопата тот превращался в экстраверта-милашку, общительного и вежливого.

Ивана совершенно не смущал собственный наряд, состоявший по-прежнему из мятых семейных трусов и стертых до дыр тапочек. Между соседями не принято стыдиться естественного и домашнего. Позвонили к Людке.

Людка тоже явно не стыдилась естественного. Она была в коротком халатике, застегнутым едва на две пуговицы, к тому же вдрызг мокром. В верхнем вырезе халатика прорисовывалась небольшая, но правильная грудь.