Демоны кушают кашу

– Мистер Салех, а вы часом не охуели? – уже прорычал доведённый до бешенства Гринривер.

– Нет, с чего ты так решил?

Стон, полный отчаяния, был ему ответом.

?

Императорский дворец – такое место, где заблудиться могут даже члены правящей фамилии. Мало кто на свете может похвастать, что досконально изучил весь комплекс зданий, который возводили не одно тысячелетие. Не говоря уже про укромные места внутри самих зданий. Так, скромный кабинет, выходящий окнами в небольшой живописный сад, был знаком от силы паре дюжин людей (и дюжине не совсем людей).

А уж дорогу к нему даже эти люди никому бы не объяснили. Поскольку она менялась ежедневно, оставаясь постоянной лишь для хозяина кабинета.

В кабинете стоял самый непритязательный письменный стол – обычный дуб, обтянутый по столешнице зелёным сукном. Три кресла – тоже дубовые, тоже простые, с медными заклёпками и высокими спинками. Небольшой камин, что скорее создаёт уют, нежели согревает.

Одно из кресел стояло перед камином.

В нём сидел высокий круглолицый мужчина. Обычный мужчина средних лет, с ничем не примечательным лицом. Разве что пышные завитые усы – они выделялись из общей картины, привлекая внимание. Одет мужчина был в скромный мундир военного покроя, отделанный по отворотам и обшлагам пурпуром. И всё бы ничего, но оттенок пурпура – отлив «крыло ворона» – был запретен для всех людей этого мира. Кроме представителей императорской фамилии. Да и то лишь тех, кто непосредственно относился к правящему Дому.

Лицо хозяина кабинета было хмуро-задумчивым. Откинувшись на спинку кресла и вытянув длинные ноги к огню, он задумчиво стучал пальцами по подлокотнику. Сухие нервные пальцы, унизанные перстнями, выбивали на дереве сложный, рваный ритм. Пламя в камине плясало в такт этому стуку, завиваясь в крохотные смерчи и опадая. Перстни, кстати, были ничуть не менее уникальны, чем пурпур. Особенно, если учесть, что каждый представлял собой личную печать.

Печать императора.

Размышления монарха нарушил тихий шелест, словно ветер пошевелил опавшие листья.

Мужчина обернулся к двери и шевельнул пальцами в повелительном жесте. Морёная лиственница дверного полотна покрылась рябью, словно поверхность воды в полынье. Сквозь рябь проступило человеческое лицо.

– Маркиз Морцех, Ваше Императорское Величество. Изволите принять?

Снова короткий жест пальцами. Лицо утонуло в старом дереве, рябь исчезла. Пауза – и дверь бесшумно распахнулась.