Веренея

Оказывается, на тропе у старого дуба нашла она без чувств человека.

Его она и принялась выхаживать, чуть только мы его в избу принесли.

А потом он сделал ей предложение и Агата дала согласие. Мы к свадьбе готовились. Павел, отец твой, в город поехал за кольцами и пропал. Вот не думала я, что мечтальница наша за ним по следу пойдёт.

Нашла она его. Нашла у другой. Змея подколодная со своей бабкой его опоила, и сама за него замуж собралась. А моя голубка так всё это смиренно приняла. Но жить без него не хотела.

Как собачонка, во дворе притулилась, лишь бы его видеть.

И в один из дней они столкнулись. Без вредной этой змеюки, он пошёл в магазин. Не сразу он вспомнил, кто перед ним стоит. Мать твоя плакала, а потом на прощание поцеловала его. Вернулись они уже вдвоём…

–Едва твои родители через порог переступили, я сразу поняла, спортили отца твоего. Агата память ему вернула, а порчу-то они домой принесли. У Тимофея младшие детки прям посерели и свалились снопами. Я снимать взялась, да бабка той змеюки тоже не лыком шита.

Вот и завязалась промеж нами война. А на войне, как на войне…

Бабушка замолчала. Веренея обняла её. Старушка вся засияла от прилива нежных чувств родной души.

– Вообщем чужими руками она наш домик-то , вместе с самым дорогим и решила сничтожить. Боров- начальник твой, тогда гол был как сокол. А до денег жаден, впрочем, как и сейчас. Вот она ему и подсуропила работёнку не пыльную, билет в большой бизнес- в охране у делапута… Птьфу ты! У депутата.

Ох… А тот очень рвение и инициативу поощрял. Ну и перестарался, значит, боровок.

Матерь твоя, как только полыхнул дом, враз в ступор впала. Всё твердила:

-Это из-за меня! Мне и погибать! Я виновата!

Отец твой не растерялся, тебя в корзинке вынес и назад. Мы её вдвоём уговаривали. Но не захотела она слышать, как обезумела от страха. Так всё и закончилось.

Так, как на её совести смерть двух людей и собственная, она теперь там, где и положено быть душе с таким пятном – в чистилище.

Как только её от него отчистят – так и сможет она вновь воплотиться.

А осколками эха войны, по-всему видать, и ту семейку зацепило. Оно и понятно, грех-то какой! Но стало быть не повывелся род этот, раз Ирочка эта разлюбезная здесь.

– Так и что мы теперь делать будем?– видно было, что Веренея рвалась в бой.

– А что тебе сердце подсказывает?

– Я мести хочу! Но понимаю, что отмщением не мне заниматься… Вот потому у тебя совета и прошу.