Среди иллюзий

Он наверняка где-то в подсознании понимал, что это не дар, а про-клятие, и сам себя за что-то наказывал, как и поступает большинство людей, которые наказывают сами себя за какие-то определённые поступки, о которых, вероятно, уже давно забыли. Но подсознание-то не забыло! Оно всё помнит и направляет человека к заслуженному наказанию.

«Как этот человек рассуждал, когда он мог попросить? О чём он думал?»—размышлял Костя. Вместо дара он попросил проклятье, проклятье для самого себя. О даре мы думаем, как о подарке судь-бы, о подарке свыше.

Якобы мы заслужили, и не думаем, что будет завтра, что мы будем делать с этим даром завтра. Последствия. Мы не думаем о них. Ибо это будет завтра, не сегодня. Поэтому нас не заботит вопрос о завтрашнем дне. Нас волнует то, что происходит сейчас. А когда нам приходится мириться с последствиями наших желаний, становится поздно. Лишь тогда мы начинаем осознавать, что мы натворили и с чем нам придётся жить. И кто виноват в конеч-ном итоге? Мы сами? Наряду с нашими желаниями, которыми мы не умеем управлять, нам следовало бы помнить, что с желаниями нужно быть осторожнее.

«Завтрашний день,—подумал Костя, стряхивая пепел в банку из-под консервов, которая служила ему пепельницей,—это будущее, которое нам неведомо. Будущее становится настоящим, настоящее уходит в прошлое, и только шрамы—физические и душевные—на-поминают нам о том, что прошлое реально, оно было в нашей жизни и оставило отметину в напоминание о себе. А вместе с ним реально то, что будет, есть, и то, что давным-давно произошло.

Всё это одно и то же, только видится с разных ракурсов. Гораздо интереснее, кто выбирает для нас этот ракурс…»

Костя сделал затяжку, почувствовал горечь фильтра, понял, что сигарета последняя, потушил окурок и прикрыл форточку. Он по-смотрел вниз, на улицу большого города, где в ночи сновали редкие машины и передвигались пьяные прохожие, которые искали путь домой после удачной вечеринки.

«Дар,—подумал Костя, садясь на кровать.—Что есть дар?» Костя положил руку на постель и ощутил мягкость бархатного пледа—он был местами чёрного цвета, но тут и там разбросаны ярко-алые розы и рядом—белые.

Композиция красных роз с белыми в центре ему очень нравилась, это был его любимый букет.

–Дар,—сказал Костя.

Он положил голову на подушку и закинул ноги поудобнее. Он закрыл глаза и через минуту забылся глубоким сном. Всё проис-ходящее казалось ненастоящим—очертания комнаты, блеск луны и стук собственного сердца.