Бзик в кратком

Ладно на вселенском уровне, но даже в деталях длительные вопросы не способны получить должного внимания. Только в спорте эта проблема была понята народом, а борьба с ней стала назойливой настолько, что стала поводом для рассадки новых отрицательных качеств общественности.

Хочется иногда оказаться в шестидесятых и открыть тому времени нынешние способности. А еще самому проникнуться тем временем, извлечь из него все соки, стать тем самым единственным, кто готов бороться против пяти или может быть четырех. Это навязывается в сознании, заставляя вписывать вымышленные ощущения путешествия в прошлое, в каждую строчку повествования.

После повествования начинаешь рассуждать, и первое что приходит в голову – это велосипед.

Замечательный вид транспорта, который нравится всем любителям спорта, прохлады и чувства умеренной скорости. Все, конечно, хотят велосипед поновее, но свежесть производства все равно оставляет структуру привычной. Все хотят велосипед, но никто не хочет им быть. Ни один ребенок не пишет письмо деду морозу с просьбой переконструировать его горный велосипед, хотя, казалось бы, воображение в такой период жизни находится чуть ли ни на самой верхушке.

И ты не хочешь. Но вот у тебя появилась вместо позвоночника алюминиевая рама. Вслед за ней появились колеса, и ты качаешься вместе с ними.

И рулишь не сам собой. Твою судьбу в руки давно взял ребенок, который любит все бросать и не любить за всем ухаживать. Он глупый, но есть надежда, что, когда в его жизнь хлынет хоть капелька вменяемости, он очнется ото сна.

Станет той самой Белоснежкой, что когда-то видел в диснеевском мультике. Зарыдает и спросит; «Могу ли я все исправить?». И я прошепчу; «Да». Суть Штайнера – быть надеждой для ныне бесполезных. Сделать ее реальной. Реальность нужна, и к ней призывают миллионы. Каждый к своей, но одинаковой. Именно поэтому все речи кажутся клишированными, земными. Иттен даже завещал о трех основных цветах, а все остальное простое дополнение к игре и создание микроиндивидуального погружения в чёрно-белый формат аддитивности и субтрактивности.

Все это уже норма и вполне реально к ней привыкнуть, но привычки – это зло. Даже те, которые называются хорошими. Не будет чувств, если отсутствует мысль о любви, а присутствует механическое удовлетворение своих потребностей. Чертовщина какая-то. Есть привычка говорить, что «я привык». Язык вообще любит шалить, говоря вещи обратные мозгу. А потом долго оправдываться. Впрочем, как обычно.