Бзик в кратком

Что это получается! Охранник и Дер Меркур находятся в одной варне? Вдруг, Человек Снег подпрыгнул и начал очень быстро и молниеносно произносить фразу, да так отчетливо, будто бы жил все это время в обществе постоянно-болтающих людей, будто бы не было ссоры с сестрой, 30-летней ссылки и одной лишь «и краткой» в разговорном словарном запасе, он произнес: «Это не он рисует, мы рисуем, он просто диск, а боги мы!». После этого, его рот начал тараторить это так быстро, что его ледяные губы начали кровоточить. В промежутках между фразами он просил о помощи свою маму: «Мама, мама!».

С каждым разом он все медленнее это выговаривал, потому что было нечем. Он спросил у Рефрактора

– Почему я не чувствую губ?

– Потому что у тебя их нет, дружище, ты труп, – ответил Рефрактор и после этого Человек Снег рассыпался на снежинки, от него остался только запотевший след от пяток на песке. И стоило это все того? Кучу лет рабства у собственной жизни окончить подобным образом. Возможно, было бы лучше, если бы Человек Снег с самого начала принял участь смерти, тем самым искупив грехи собственных замыслов.

Попросил бы прощения у самого себя, пока он еще мог это сделать. Всегда ошибки осмысляются слишком поздно. Всем же известно, что в момент расходного эпилогического издыхания происходит молниеносная реинкарнация чувств и действий, возможно даже ведущих к сублимации. Именно поэтому многих творцов тянет гностически к смерти и ее познанию. Сколько уж молодых и одаренных «исследователей» перешагнуло порог и не успело захватиться за фол последней надежды. Да и, поверьте, коматозником быть непросто. Я это знаю.

Озимандиас весь потонул в песке. Его собачья мордочка уже осознавала свою страусиную участь. Все-таки он дрожащая тварь, не способная вылезти за рамки одной единственной теории. Теории андеграунда и противоположной эпохально-значимой стороны, помимо которых нет ничего другого. Бедный пес захлебнулся в категориях, чья связь с предметами являлась попросту прямо пропорциональной.

Рефрактор U остался наедине с огромным диском, чье давление на героев, вызвавших его самого, встало под сомнение для самой чистой и безумной логики. Логика и все ее круги Эйлера вскрылись, как консервные банки с кошачьим кормом от такого весомого ножа, которого бы никогда не смог поместить обычный шелковый рюкзак. С одной стороны, швепсер чувствовал, как его аура подвергается умопомрачительной игре в дартс. Корпоральная акупунктура.