Когда туман окутает город

Несколько секунд они просто стояли и смотрели друг на друга, хотя нет, стояла она, а он лежал на кровати, словно был какой-то тряпкой. Потом из её глаз потекли слёзы, а он попытался улыбнуться. Получилось не очень, но зато Наташа тоже улыбнулась, подошла к нему и обняла за шею.

– Ну как ты тут? – спросила она, еле пересиливая слёзы.

– Да, по правде сказать, хреново – ответил он

– Проснулся сегодня, ни сесть, ни встать, рукой не пошевелить, и ещё много всякого такого. Они немного поболтали, а потом Эринхард вдруг что-то вспомнил

– Наат, – протянул он – Знаешь, тут ко мне приходил один человек, говорил, что сможет меня поставить на ноги, только за то, что я на него поработаю, как думаешь, соглашаться или нет.

Наташа улыбнулась и опять заплакала, только на этот раз то были слёзы радости

– Дурак ты, – сказала она – Соглашайся, конечно.

После этого разговора начался невероятно долгий день, а перед его началом пришлось вытерпеть ещё и ночь, в которую спать ему совсем не хотелось. Под вечер в дверь просунулся гигант, он так вытянул шею, словно был на сто процентов уверен, что наткнётся на какие-то воображаемые шипы, торчащие из пола, около двери.

Эринхард, заждавшийся уже хоть какого-нибудь действия, крикнул через всю палату

– Не бойтесь, постараюсь вас не укусить! – Великан ещё на ходу важно изрёк вопрос

– Так вы определились с выбором?

– Да, я…Определился в общем, да, – немного потянув, ответил он.

– Я согласен.

– Чудно! – и человек в военной форме снова загорелся своей идеей, как огонёк, вернее он и не переставал так гореть, но сейчас вспыхнул ярче.

Он начал доставать из своей папки документы, как вдруг понял, что подписать Эринхард ничего не сможет и неторопливо засунул их обратно. Он кивнул, намекая, что подписать всё равно придётся и вышел вон.

– Странно, – подумал Эринхард – Неужели это чудо в перьях сейчас просто выйдет и больше не вернётся?

– Эй – крикнул он, но Хог даже не обернулся в его сторону. Наступила ночь, казалось, что перед этим вся больница отрастила себе ноги и ушла, и только он лежит тут, как труп, не только без ног, но и без рук.

Когда стемнело, он уже совсем потерял надежду, но мир вокруг него, будто этого и ждал, ждал подходящего момента. И вот настал момент, когда он уже смирился с участью калеки, а потом кто-то накинул ему на голову тряпичный мешок. Дышать он мог, но не мог видеть, хотя той дозы снотворного, которую ему вкололи, хватило, что бы он и видеть перестал.