Бессистемная отладка. Утилизация

– Казалось бы, все эти недостатки не возникнут, при живых-то богах… Но я попробую! Так что, друзья мои, приношу вам в жертву символ абсолютного знания!

И в чашу фонтана летит то, что осталась от Умника. Тот изгибается остатками позвоночника, погружаясь в воду, в потолок бьет полный боли и отчаяния крик.

Фонтан становится бурым, он идет волнами, бурлит, словно котел, не снятый вовремя с огня. Я иду из храма, а за моей спиной фонтан начинает плеваться бурой пеной, и все, чего она касается, идет изменениями.

Трещат статуи, словно пытаясь сойти с постаментов, и прекрасные, совершенные тела разваливаются на куски.

Дверь за мной закрывается.

Под ошарашенными взглядами спутников я оборачиваюсь.

Оскверненный храм всех богов

Но почему-то над надписью возникает бар жизни. Строение сваливается в себя и тут же начинает меняться. Надпись подсвечивается алым.

А я уж было начал переживать, что сегодня не выйдет подраться! Интересно, я справлюсь сам? Выхватываю копье и бегу в атаку на несобранного монстра.

– Я – Филин, боль ночи!

– Я – Филин, последний осколок мертвого мира!

– Я – Филин, что пожрал луну!

– Я – Филин, склонись передо мной!

– Ибо я, Филин, – погибель сильных!

И я ныряю в битву…

Интерлюдия 6

Армия хаоса на пригорке смотрела на происходящее, похрустывая невесть откуда взявшимися орешками и чипсами, запивая все это пивом из солидного бочонка.

– Блин, реально круто вышло!

– И как ловко скормили-то, он ведь думал, что кушать будет «экстази».

Даже опознать не пробовал.

– Народ, я все понимаю, но он же нас убьет!

– Ага, и с особым цинизмом.

– И не один раз!

– И пытать будет, обязательно!

– И могилу осквернит!

– Безусловно!

– И Кошмарику скормит.

– И над трупами надругается.

– И еще что-то жуткое придумает!

– Предлагаю как-нибудь самостоятельно попробовать, мне прямо завидно стало!

– В любом случае, оно того стоило!

Чуть дальше по улице Филин бился с грудой камней.

Обычной такой грудой, даже не живой, высотой в полтора человеческих роста. В нее летели ментальные заклинания подчинения, ее слегка шевелили слабые телекинетические удары. Волны изменений корежили щебенку, сменяясь новыми волнами. Филин качался иногда, умудряясь попасть копьем по себе. В какой-то момент он превратил нижнюю часть своего туловища в птичью и, злобно вереща, бегал вокруг кучи, выкрикивая что – то нечленораздельное. По подбородку обильно текла слюна.