Альма. Ветер крепчает

Они стоят, прижавшись друг к другу. Поза привычная, но голос Альмы дрожит.

– Мама.

– Возвращайся скорей, Лилим.

Нао чувствует кожей горящие глаза дочери.

– Возвращайся скорей, иначе Лам всё съест!

Альма ещё медлит немного, вжимается в укромное местечко, куда с самого детства так любила зарываться.

– Мама.

Они долго стоят так, не держась за руки, потому что у одной в руках лук, а у другой пальцы в сорговой муке. Потом они отстраняются. Позже, когда каждая из них будет вспоминать об этом – и как часто! – они не смогут сказать, сколько длился тот миг: секунду или целую жизнь.

Альма стоит над затопленной расщелиной. Вода уже опустилась на несколько метров. На склонах остались мокрые листья, и под прозрачной гладью можно разглядеть самые высокие ветки Колючего леса.

Вода убывает на глазах. До сих пор Альма бежала не останавливаясь. Дышит она часто и бесшумно. Она идёт вдоль расщелины, вглядываясь в землю под ногами. И вдруг замирает.

Вот они. Следы Дымки в грязи. Она явно пришла сюда после дождя.

Но как узнать, одна или с Ламом? Альма тщательно затаптывает следы Дымки.

Теперь в грязи лишь отпечатки ног Альмы.

Она ступает по ведущим к воде камням. Здесь уже слишком твёрдо, чтобы что-то различать. Ни следа. Но и других, идущих назад в долину, тоже нет. Путь Дымки кончается здесь.

Альма стоит на отмели. На затылке, за ушами, пульсируют вены. Она смотрит на узкое озеро, уходящее вдаль змеёй.

Куда делась Дымка?

По склонам заметно, что вода отступила ещё.

Ощетинившиеся джунгли всё виднее. Через пару часов долина снова закроется на год. Из-под воды встанет стена шипов.

Альма подходит к скале. Пирога на месте, в каменной могиле. По дороге Альма решила, что спустит её на воду, если найдёт доказательства, что Лам сбежал. Она пересечёт затопленную расщелину и отправится на поиски. Но как узнать, правда ли он ушёл?

Дымка их покинула. Но Лам? Может, он уже сидит на плечах отца… Да, может быть, Сум с отцом наконец отыскали его, и вот они идут втроём, а солнце светит им в спины.

Они издали видят смоковницу, их дом среди зеленеющей саванны и прекрасную Нао в дверях, которая глядит из-под ладони, чтобы не мешало вечернее солнце. И Нао узнаёт машущую ей чёрную тень на плечах мужа. Может быть, качает головой и говорит сама себе: «Да это Лам! Да, он. Как я и сказала. Они нашли его. Будь проклята ночь, подарившая нам этого мальчишку!» И, смеясь, Нао, конечно, сметает рукой воздух, стирая это проклятие.