Капрал

Те, итак, держали свою жертву, объяв руки Итерия. Из раны капала зелёная жидкость.

Калас подошёл к инопланетянину довольно близко. Ему теперь ничего не угрожало.

– Ты сам выбрал свою судьбу! – сказал предводитель кирасцев.

– А ты свою!

Калас поднял правую руку вверх. Та стала видоизменяться, увеличиваясь и становясь тоньше. Пальцы на руке стали исчезать, поглощаясь внутрь. Рука всё увеличивалась, превра-щаясь в пол метровую саблю. Она превратилась в конечность насекомого, которая была покрыта зубцами и усиками.

Этой конечностью Калас проткнул Итерия и тут же вытащил орудие из тела инопланетянина. Образовавшаяся рана была очень большой, поэтому участь Итерия была предрешена.

Кирасцы отпустили тело инопланетянина и тот трупом упал на землю.

– Уничтожить ахила, его корабль и любой признак, показывающий на наше присутствие, – приказал предводитель, вытирая платком руку. – И найдите мне его клинок!

Его конечность обратно превратилась в человеческую. Кирасцы установили на махолёт, на тело инопланетянина, а также на трупы своих коллег маленькие чёрные ящички.

– Верховный Калас, мы не смогли найти кинжал Итерия. Разведка докладывает, что сюда уже направляются вооружённые силы землян. Нас не должны обнаружить! – доложил один из подчиненных, своему предводителю.

– Я сам это знаю! Пора отсюда убираться.

Калас подозвал остальных кирасцев. Все пошли через площадку к автостраде, где их ждали два внедорожника.

На следующий день бездомный, безработный и пристрастившийся к алкоголю мужчина, по привычке начинающий свой долгий путь от пустыря и заканчивающийся на свалке, на другом конце города, нашёл нож, лежащий в кустах. Он собирал пустые алюминиевые банки из-под пива и другой металлолом, чтобы сдать его и порадовать себя бутылочкой горячительного.

Мужчина в лохмотьях подобрал нож и некоторое время рассмотрев в руке, бросил его к остальным металлическим вещам в сумке.

Дальше он сдал своё добро в приёмку металлолома. Оттуда нож Итерия направился на завод по переплавке железа и превратился в кусок арматуры. Но при плавке он не потерял своей сущности. Он был сделан не из железа, а из материала, который не встречался на земле. Поэтому и не распался под огромным градусом в печах, но сцепился с железом, став одним целым.