Сотая казнь

– Ничего… Я все равно еще не разобралась с прошениями. Всем, что-то нужно, все что-то требуют… – герцогиня наконец отложила бумаги и выжидательно посмотрела на осведомителя, – Какие новости в городе?

– Помните вы велели выплачивать деньги родственникам убитых Черным Поваром?

– Помню. Но по моему я только позавчера дала золота.

– Только что было убийство. На окраине найдена девушка со вспоротым животом. С виду работа Черного Повара. Но стражники заподозрили неладное и немного порыли. Оказалось девушку убили ее родственники, чтобы получить те самые золотые.

– Какая мерзость, – герцогиню передернула, – Их за это повесят.

Герцогиня не спрашивала, утверждала.

– А денег пострадавшим семьям вы бы впредь поменьше, во избежание…

– Что еще?

– Новостей много, всяких, что вас интересует?

– Ты знаешь.

– Его казнили, несколько часов назад.

Герцогиня вздрогнула, щеки побелели. Но длилось это лишь на мгновение, осведомитель был не тем человеком перед которым она позволяла себе слабость.

– Ты же уверял меня, что в тюрьме ему ничего не грозит!

– Клянусь я и сам так думал. Это же были обычные инквизиторы и палач!

– Как это случилось?

– Трудно сказать, я был в застенке, но там полный хаос: оплавлены камни, изжарены крысы, монахов изуродовало до неузнаваемости. Говорят лишь палач вышла оттуда без царапины. Более того добивала чернокнижника она уже в одиночку, проткнув тому грудь монашьим посохом и лишь затем срубив голову.

– Господи… Ну почему женщины всегда приносили ему одни несчастья?

– Вы не виноваты.

– Что? – Октавия прищурила глаза, по новому рассматривая осведомителя, – Что ты сказал?

– Я… То есть… – осведомитель вздрогнул, предусмотрительно отступая к двери, – Простите.

– Пшел вон! И чтобы я тебя больше не видела! – рука герцогини начала слепо шарить по столу.

Осведомитель был проворен, а потому тяжелая, бронзовая чернильница оставила глубокую вмятину на спешно захлопнутой двери, а не на его затылке.

Работы было много.

По вечерам она мела дом и мыла полы. По утрам таскала воду. Слава Богу, после пробы ее стряпни хотя бы готовить ее Гийом не заставлял. Впрочем и другой работы по утрам и вечерам хватало и потому дни Мэрган любила больше всего. Дни которые проходили в прохладной полутьме палаческой лавки.

Просто удивительно сколько всего может предложить людям палач кроме услуг своих золотых рук: полки заставлены зельями, что заботливо приготовлены из частей тел казненных.