Орли, сын Орлика

 – Ваша рубашка – это всего лишь ваша вещь, за состояние которой отвечает ее хозяин!

– Извините, ваше величество…

– Ох, юноша, юноша! Едва лишь вы начали мне нравиться, как вдруг…

Карл раздраженно хлопнул ладонью по колену и спросил:

– Ну объясните, пожалуйста, у вас что, нет более приличной рубашки, чем эти лохмотья, которые рассыпаются буквально на глазах вашего короля?!

– Ваше величество могут не поверить… тем не менее, это моя лучшая, новейшая рубашка, клянусь честью! – горячо вскрикнул Григорий.

Это была чистая правда. За исключением лишь одной детали: конечно, юноша не мог сказать, что утром собственноручно разорвал левую манжету, а потом аккуратно сколол ее булавкой, чтобы это не обнаружилось преждевременно – только в нужный момент аудиенции.

– В самом деле? Хм-м-м…

Карл неожиданно задумался, потом сказал:

– Но если у молодого гетманыча, старшего сына лидера казацкой нации гетмана Орлика, нет более приличной рубашки в такой важный день, как…

После этих слов в тронном зале воцарилась тяжелая тишина.

Король сверлил юношу придирчивым взглядом. Канцлер смотрел на него, словно на розу, которую ярмарочный фокусник вытянул из шелкового платка. Григорий сделал каменное лицо и почти не дышал.

– Скажите честно, юноша, каково состояние дел вашей благородной семьи? – спросил наконец Карл. – Только не повторяйте в который раз, что у вас все хорошо…

– Не знаю, что и ответить вашему величеству, – честно сознался юноша. – Могу лишь повторить, что сам не видел добрую мою матушку, братьев и сестер уже несколько месяцев.

А относительно манжеты… Поверьте, ваше величество, еще вчера она была целой …

(Между прочим, это была чистая правда!)

– …и еще можете поверить, что это – самая новая, наилучшая моя одежда! Просто я думаю, когда ваше величество находились в затяжных походах, то также носили один и тот же мундир на протяжении многих дней и месяцев.

– Черт побери! – не выдержал король. – Относительно мундира на войне вы, гетманыч, таки правы! Но вы же сейчас не на войне! К тому же, ваша добрая матушка могла бы прислать вам денег…

– Извините, ваше величество, но пока казаки находятся в изгнании, считайте, что наша война против московского царя Петра продолжается, – теперь Григорий говорил, горделиво подняв подбородок.

 – Что же касается денег от матери… Ваше величество, я даже, рискуя впасть в немилость перед всемогущим Карлом Шведским, не стану грабить свою семью.