Орли, сын Орлика

Мазепа пошел на эту жертву, хотя в результате лишился поддержки запорожских казаков – так как теперь сам не имел, чем заплатить своим войскам… Вот так при нем остались только сердюки и небольшое количество самых преданных сторонников, которых во время Полтавской битвы держали в тыловом резерве, так и не бросив в бой.

Без сомнения, Карл помнил об этом займе. И сейчас, очевидно, в который уже раз вспомнил, что до сих пор не возвратил одолженное. Но ведь король не знал, известно что-то Григорию об этом неблаговидном деле или юноша чистосердечно рассуждает вслух о казацкой чести и благородном долге освобождения отчизны.

Хуже всего, что король не мог спросить откровенно: «Вы намекаете на мои и покойного гетмана Мазепы денежные расчеты?» – поскольку если гетманыч разглагольствовал просто так, без всяких задних мыслей, Карл тем самым разоблачил бы себя с головой.

Молчание стало гнетущим. Король медленно опустился на трон, откинулся на спинку, вытер густой пот со лба и сказал:

– Хорошо, молодой человек, теперь я имею полное представление о неутешительном положении казацкой общины, вашей благородной семьи и вашем лично.

Благодарю вас, Миллерн, – он искоса взглянул на канцлера, проверяя его реакцию, – благодарю за то, что нашли возможным представить мне юного гетманыча Орлика. Признаюсь, сегодня я словно бы впервые познакомился с ним, хотя на самом деле мы знакомы уже давно. Что же касается вас, юноша…

Карл на секунду задумался, потом торжественно изрек:

– Обещаю, что в ближайшее время вам подыщут соответствующее прибыльное место на государственной службе – таково мое королевское слово!

– Но, ваше величество, а как же быть с моим обучением в Лунденском университете?! – изумился Григорий.

 – Я стремлюсь овладеть всеми необходимыми науками, лишь бы как можно лучше послужить вашему величеству…

– Не волнуйтесь, молодой человек, вам подыщут место таким образом, чтобы вы могли одновременно продолжать университетские занятия.

– Благодарю, ваше величество!

Григорий буквально взвился со стула, но поклониться в знак благодарности так и не успел, поскольку король остановил его властным жестом и продолжил:

– Погодите, это еще не все… Учитывая особое положение благородной семьи верного моего соратника и храброго приятеля гетмана Филиппа Орлика, я решил назначить его семье специальный пенсион согласно статусу. Прошу вас, канцлер, лично проследить за исполнением.