Князь из десантуры

И думал, что ничего вкуснее в своей жизни не пробовал.

Хорь пытал Диму:

– Странный ты какой-то и одет не пойми во что. Вроде длинный вымахал, с добрую оглоблю, а бестолковый, с Азаматом даже справиться не смог.

Азамат лениво проворчал:

– Ну, ты полегче, Хорь. Я таких, как ты, с десяток узелком завяжу да за горку закину.

Хорь отмахнулся и продолжил:

– Топором-то как махал – я боялся, что ногу себе оттяпаешь. Блаженный какой, что ли? Князь-то кто у вас? Ну, главный кто?

Димка пожал плечами:

– Владимир Владимирович.

Хорь удивился:

– Видать, из дальней ты земли. Я всех ближних ваших князей знаю: в Рязани Ингварь сидит, в Галиче, Киеве и Чернигове – Мстиславы. И где у твоего Владимира стол?

– В Москве.

– Не знаю такого города. Видать, совсем маленький и далеко, – почесал в затылке Хорь.

– Далеко, – согласился Дима. И спросил: – А твой-то князь кто?

– Точно блаженный и головой хворый, – посочувствовал Хорь, – я же тебе ясно сказал – бродник я. У нас князей нет и ханов нет.

Мы – люди свободные. Кого выберем – тот и главный.

– Ага. Разбойники вы, кто лихой да бесшабашный – тот и заправляет, – заметил Азамат.

Хорь обиженно засопел, пробурчал:

– Кому и разбойники, а кому – вольные да удалые.

Ярилов решился наконец и спросил:

– Извините. Вопрос, наверное, странный, но какой сейчас год?

Хорь хлопнул себя по кожаным штанам и захохотал:

– Я же говорил, что он башкой дырявый!

Азамат, наоборот, невозмутимо ответил:

– Год серой лошади.

Бродник продолжал смеяться:

– Вот, ещё один, головой скорбный! Какой ещё лошади? Год от сотворения мира шесть тысяч семьсот тридцать второй! Ты ещё скажи – год дохлого барана!

– Дохлого не бывает, – спокойно возразил кыпчак, – а барана позапрошлый год был.

Пока они препирались, Дмитрий лихорадочно подсчитывал в уме и перепроверял. По всему выходило, что нынче год – тысяча двести двадцать третий. И это совпадало с рассказом Азамата о походе на Киев мятежного Рюрика Ростиславовича вместе с половцами двадцать лет назад, в 1203 году.

Дима не знал, радоваться ли, что он наконец точно определил время, в которое попал, или просто взять и разбить голову об камень. Решив, что камень от него никуда не денется, переменил тему:

– А чего с парнем случилось? Заболел, что ли?

– Это Тугорбека племянник, – объяснил Азамат, – руку себе третьего дня стрелой распорол. Вот, мается. А что, вылечить можешь? Ты камлать умеешь? Шаман?

Дима не ответил, поднялся.