Князь из десантуры

Юлдуз улыбнулась, успокоенная. Блеснула чёрными глазами, прошептала: «люблю» – и убежала, звеня браслетами.

Ярилов выдохнул. Конечно, показывать свою обеспокоенность девушке было нельзя. Но случай и в самом деле странный. Никому он вчера своего имени не называл – ни в трактире жидовина, ни на рынке. Откуда незнакомцу знать, как его зовут? Да и зачем искать чужого раба? Какая-то тайна. Причём – кажется, сулящая неприятности.

Ругаясь на себя, что заразился волнением от девчонки, побрёл к костру и в задумчивости не заметил сердитого Азамата.

– Ну, где опять шлындаете? – напустился половец. – Днём вас нет, утром вас нет. Бек тебя в шатре ждёт. Иди быстро.

– Да мне бы хоть помыться, позавтракать, – попытался оправдаться Дмитрий.

Азамат зло прищурился:

– У тебя уши пылью забило, холоп? Говорю – бек зовёт. Потом помоешь свою рожу.

Ярилов, растеряв всё настроение хорошего утра после рассказа Юлдуз и выволочки от половца, побрёл в палатку Тугорбека.

* * *

Шатёр бека Чатыйского куреня был, конечно, попроще, чем у того же Аяпы: размер мал, никаких дорогих шелков, ковёр постелен вытертый, а кое-где и заштопанный.

У стены – пара дубовых сундуков, где вся казна хранится.

Бек кивнул головой – присаживайся, мол. Племянник куренного, вылеченный когда-то Яриловым, радостно улыбнулся спасителю, подал каменную чашку с кумысом.

После Тугорбек выслал из шатра и Азамата, и племянника, оставшись с холопом вдвоём. Проговорил:

– Слыхал про ваши вчерашние подвиги.

Ну, с Хоря чего возьмёшь – разбойник. Фрязин, ясно, в наших порядках ничего не смыслит. Но ты-то куда смотрел? Драку учинили прямо в центре ханской столицы! А если бы вас охрана словила? Содрали кафтаны, били плетьми да привязали к столбу. Глядишь, к утру бы насмерть замёрзли. То и хорошо, выкуп не платить за вас, баловников. Ну, чего сопишь? Я-то обрадовался, думал – вот какого мне хорошего слугу Отец Тенгри прислал. Умного, до гадливого. Который небеса слышит… Рассказывай, откуда прознал про бой с монголами и гибель Юрия Кончаковича? Всё мне изложил или что-то скрываешь?

Дмитрий нахмурился, собрался.

Ответил осторожно, стараясь не вызвать гнев:

– Ты мне, славный Тугорбек, известный своей справедливостью, обещал свободу, коли я правду тебе предскажу. А то ведь у рабов умными быть не принято – они всё больше кизяки собирают да воду таскают.

И замолчал напряжённо: не переборщил ли?

Тугорбек задумчиво потеребил редкие усы.