Князь из десантуры

Также наши учёные братья ищут философский камень, дабы сделать всех богатыми и бессмертными, и…

Хорь и Азамат слушали эту тираду раскрыв рты, и их глаза затягивало поволокой.

– Спасибо, Анри, я тебя понял, – перебил Дмитрий, – ты обязательно продолжишь свой увлекательный рассказ. В следующий раз. Сейчас, я боюсь, наши славные степняки могут заснуть и пропустят самое главное. Теперь скажи ты, Хорь. Ты за справедливость и счастье своих соотечественников, которые ещё не родились, но обязательно родятся в будущем? Хотел бы ты для них мирной, богатой и счастливой жизни?

Хорь распрямил широкие плечи и гордо сказал:

– Хоть вы и называете нас разбойниками, но нет более радеющих за справедливость людей, чем бродники!

– А ты что скажешь, Азамат?

Половец пожал плечами:

– Язык воина – не распущенные волосы гулящей девки, чтобы болтаться на ветру без всякого толку.

Чего нужно делать, брат? Чем тебе помочь?

– Очень хорошо, – выдохнул Дмитрий с облегчением, – а теперь скажите: можете ли вы представить себе путешествие во времени? Чтобы жить в одном году и оказаться внезапно в другом?

Франк возбуждённо хлопнул ладонью по кошме и закричал:

– Брат Дмитрий, я не рассказал вам всего про персидский манускрипт! Там сказано про путников, играющих со временем, как…

– Да погоди ты, – перебил его Хорь, – сейчас опять начнёшь в дрёму вгонять своими заумными речами.

Я так скажу – сам сколько раз по этому самому времени путешествовал. Бывало, напьёшься в понедельник – глядь, уже и четверг!

Дмитрий улыбнулся.

Затем поднял руку, прося тишины:

– Так вот, братья. Я родился… то есть ещё не родился. Словом, через семьсот семьдесят лет в городе, которого ещё нет…

* * *

Бадр очнулся на куче прелой соломы, открыл глаза. Солнечные лучи пробивались сквозь щелястые доски сарая, напоминая о ранней весне.

Рука саднила, пульсировала болью. Ноги не слушались – видимо, удар ножом в поясницу повредил позвоночник. Бадр с трудом сел, развернул грязную тряпицу, которой был замотан обрубок.

Кыпчаки оказались не столь уж дикими варварами и умели обращаться с подобными ранами – шаман Котяна по имени Сихер ловко наложил жгут и прижёг раскалённым железом остаток руки. Выглядел этот степной чародей очень странно, одетый в чудовищно грязный балахон с нашитыми на него мышиными скелетиками, птичьими крыльями и прочей дрянью.

Хроналекса разместили в сарае и приставили охрану.